ВЫПУСК 2. Часть 2
Содержание части 2
СЦЕНАРИЙ ФИНАНСОВОГО КРИЗИСА
О.В. Григорьев, М.Л. Хазин
1. Введение
Пока еще на Западе считается дурным тоном всерьез говорить о возможности мирового экономического кризиса. Публикации на эти темы, хотя их количество постоянно растет, тонут в потоке пропагандистских статей, призванных доказать, что все идет нормально. Однако наряду с казенным оптимизмом нарастает и волна тревожных ожиданий. Все чаще и чаще проводятся аналогии с 1929 годом. К сожалению, подавляющее большинство источников рассматривают исключительно феномен так называемой “новой” экономики, причем на эмпирическом уровне. Последнее понятно – короткая история “новой” экономики не дает возможности построить для нее достаточно адекватные модели.
Настоящий текст представляет собой описание механизмов развертывания возможного мирового экономического кризиса. Некоторые из этих механизмов действуют уже сейчас, некоторые с большой долей вероятности начнут действовать в ближайшее время. По нашему мнению, значение “новой” экономики сильно преувеличено, причем именно в последнее время все более и более существенное значение начинают играть классические механизмы промышленной экономики, действующие с начала XIX века до середины текущего, которые описывали классики экономики прошлого и начала нынешнего века. Именно по этой причине, те авторы, которые пишут о возможном кризисе, все время упоминают 1929 год. При этом большая часть либеральных критиков концепции наступающего кризиса не опровергают “по существу” высказываемые доводы, а лишь приводят аргументы (не всегда убедительные), что эти доводы устарели и не являются актуальными.
В то же время авторы настоящего текста ни в коем случае не настаивают на том, что кризис безусловно должен произойти в ближайшее время. Они лишь говорят, что те механизмы, которые описаны ниже, и существование которых, в общем, не оспаривают даже оппоненты, должны привести к кризису,
если они достаточно полно описывают ситуацию.
В заключение этого введения хотелось бы высказать благодарность тем, кто своими советами и замечаниями помогал нам в работе: Э.Б.Ершову, В.А.Новичкову, Д.С.Чернавскому, Д.В.Украинскому, В.Е.Цапелику, Ю.Н.Солодухину, Л.И.Холоду и ряду других.
2. “Новая” экономика.
2.1 Диспропорции и новые технологические уклады. Основным двигателем развития промышленности на протяжении всей истории человечества были внутренние диспропорции. Практически все новые технологические уклады, серьезно изменившие мировую экономику, появлялись по одной и той же типовой схеме. В ее начале - появление нового продукта, пользующегося повышенном спросом на потребительском рынке. На первом этапе его производство растет более быстрыми темпами, чем экономики в целом, норма прибыли при его производстве существенно выше, чем в среднем по промышленности. Как следствие, он начинает активно использоваться в других секторах экономики, то же относится и к связанным с ним технологиям (естественно, речь идет о продуктах, имеющих универсальное применение, например, продукции химических отраслей в конце 50-х - начале 60-х годов).
В результате все прочие сектора подтягиваются вслед за лидером, в них растет производительность труда, сближаются нормы прибыли. На этом этапе новый и старые сектора начинают активно взаимодействовать, оказывать влияние друг на друга. Формируется новый целостный технологический уклад, который гармонично развивается до момента очередного прорыва.
Это, конечно, очень обобщенное описание. Тем не менее, эта схема отражает все основные условия формирования новых технологических укладов, происходивших до последнего времени. Однако самая последняя революция, связанная с развитием информационных технологий, резко выбивается из этой общей картины.
2.2 Информационная революция и традиционные технологии. До сих пор не произошло существенного воздействия нового информационного сектора на традиционный, в первую очередь промышленный, в смысле существенного увеличения эффективности последнего, роста в нем производительности труда и нормы прибыли.
Отметим, что мы не имеем в виду механизмы управления или маркетинговые технологии, которые как раз сильно изменились (см. ниже). Имеются в виду именно промышленные технологии. Более того, сейчас даже трудно себе представить, каким образом и когда такое влияние может быть оказано, по крайней мере, в ближайшее десятилетие. При этом речь не идет о принципиальном отсутствии соответствующих технологий. Они просто не внедряются, что, разумеется, не способствует их дальнейшей разработке.
Причин указанного феномена множество. Укажем на те из них, которые нам представляются важнейшими. Во-первых, это гигантское различие характерных времен в новом и традиционном секторах экономики. Любая попытка перестроить промышленное производство с учетом достижений информационных технологий морально устаревает уже на стадии проектирования: за короткий период сменяется несколько поколений компьютеров, существенно расширяется и видоизменяется информационное поле, принципиально меняется программное обеспечение. Эти изменения происходят не только очень быстро, но и часто непрогнозируемо, поскольку контролируются несколькими монополистами (типа Microsoft), которые в своем поведении определяются, разумеется, не интересами пользователей, а лишь собственными соображениями. Эти соображения часто бывают совершенно недоступны для понимания широкой общественности и независимых экспертов: так, колоссальные потери от компьютерных вирусов в последнее время, вызваны исключительно технологией программы Outlook express. Во-вторых, внедрение новых информационных технологий реально окупается только в случае существенного, по сравнению с существующим, увеличения объемов производства и продаж (см. ниже). В третьих, внедрение этих технологий требует соответствующей квалификации персонала. При этом требуется повышение уровня оплаты труда, адекватное оплате в информационных секторах (т.е. увеличение издержек в разы).
По этим и другим причинам все попытки внедрения новых информационных технологий связаны с очень большими рисками, чрезмерными по понятиям как менеджеров предприятий традиционного сектора, так и, что более важно, финансовых институтов.
Таким образом, разрыв между традиционными и информационными секторами экономики, и без того уже значительный, растет, и будет расти еще больше. Этот феномен уже получил широкое признание мировой общественности (хотя до сих пор еще до конца не осознан). Это следует из того, что уже устоялось разделение экономики на две части: "старую", где рост производительности и доходности остался на стабильном уровне, и "новую", где рост производительности и доходности составляет иногда до 10% в месяц. Заметим, что в ходе предыдущих технологических революций такого противопоставления не было.
2.3 Маркетинговые технологии новой экономики. В то же время, основные потребности конкретных людей продолжала удовлетворять именно старая экономика. В реальных жизненных условиях трудно объяснить человеку, зачем его компьютеру каждые три месяца увеличивать производительность (отметим, что в США до сих пор работает большое количество принадлежащих частным лицам компьютеров с давно устаревшими 486 процессорами). Как следствие, новая экономика была вынуждена искать для себя иные приложения, которые бы оправдывали ее существование. Поэтому она стала изобретать именно для отдельных людей все новые и новые услуги, для которых эта производительность необходима (новые версии компьютерных игр, технологии передачи оцифрованных изображений и музыкальных произведений и т.д.). Средства массовой информации непрерывно вдалбливают в головы своих читателей, что ни один “современный” человек без этих технологий обойтись не может (в отличие от новой машины, большого дома или просторной квартиры), но пока их использует все-таки существенное меньшинство. Более того, значительная часть тех, кто их использует, может, по большому счету, отказаться от этого без большого ущерба для себя.
Однако модели развития новой экономики предполагают, что ее услуги должны стать всеобщими уже в ближайшее время. Это предположение играет важную роль при определении будущих потенциальных доходов новой экономики. Дело в том, что одной из ее главных составляющих являются маркетинговые технологии на основе Интернета, которые, в случае их внедрения, реально обеспечивают колоссальный рост доходов. Одним из важных свойств этих Интернет-технологий состоит в том, что их внедрение требует очень больших предварительных инвестиций, а окупаемость достигается только при очень больших масштабах развития проектов. При этом рост прибыли зависит от количества продаж экспоненциально – т.е. после достижения масштабов окупаемости даже небольшой рост продаж приводят к колоссальному ее увеличению. Кроме того, на нынешнем уровне развития Интернета, масштабы, обеспечивающие окупаемость проекта, автоматически приводят к существенному влиянию монополистических эффектов на его развитие – настолько сильному, что не очевидно, а могут ли вообще в ближайшем будущем существовать окупаемые интернет-проекты в нормальной конкурентной среде.
Иными словами, на начальной стадии любого проекта новой экономики абсолютно необходимы колоссальные издержки на построение сети продаж, которые со временем и должны дать прибыль. Избежать этих затрат невозможно, а значит из сотен и тысяч нынешних продавцов на рынках информационных технологий, в рамках развития новых технологий выживут единицы – а остальные должны умереть (а вложившиеся в них инвесторы – потерять значительную часть своих денег). Шансы выжить имеет только тот, кто сумеет потратить на развитие больше всех. Необходимо также отметить, что реализация маркетинговых технологий на базе Интернета автоматически ведет к уничтожению большого сектора в сфере потребительских услуг. Это ведет к существенному перераспределению финансовых потоков, в частности, к их значительной концентрации.
В классической промышленной экономике рост числа продаж тоже ведет, за счет снижения издержек, к росту прибыли, даже без учета монополистических эффектов. Однако величина этого роста даже отдаленно не может сравниться с параметрами новой экономики.
Небольшое отступление. Как уже отмечалось, затраты на производство одного автомобиля в серии из 1000 штук обычно меньше, чем в серии из 100, однако это отличие незначительно и выражается в нескольких процентах. В новой экономике ситуация другая, поскольку компьютерная программа, как бы дорого не стоила ее разработка, после своего завершения может копироваться в любом количестве экземпляров практически бесплатно.
В этом смысле, аналог современных маркетинговых технологий в конце XIX века можно было бы описать так. Конан-Дойль пишет первую часть “Собаки Баскервиллей” и распространяет ее практически бесплатно среди всех жителей Великобритании. После этого, все газеты начинают согласованную кампанию по обработке общественного мнения в том направлении, что англичанин не может считаться прогрессивным и образованным, если он не прочитал упомянутое произведение до конца.
Одновременно объявляется масса конкурсов (с крупными денежными призами) на то, кто первым сообщит в издательство имя убийцы, породу собаки и т.д. После чего, начинается платная подписка на вторую часть, и лишь затем ее продажа, причем на каждом экземпляре стоит подписной номер без права передачи другому лицу под угрозой судебного преследования (а для выигрыша в конкурсах необходимо сообщить номер личной подписки).
Представить себе такую ситуацию невозможно, так что моралисты, пишущие об упадке нравов, имеют некоторые основания для своих рассуждений!
2.4 Вывод. Главным феноменом современной мировой экономики является глубокая, и все более усиливающаяся, диспропорция между новыми, информационными, и традиционными секторами экономики. Такие разрывы появлялись и раньше, когда новые технологии занимали полностью пустующую нишу чисто экстенсивными методами (например, в прошлом веке так развивалась телеграфная и телефонная связь). Однако даже на переходе от экстенсивного пути к интенсивному, то есть в момент резкого уменьшения нормы прибыли, общий объем новых отраслей был настолько меньше объемов экономики в целом, что завышенная норма прибыли не оказывала влияния на общеэкономическую конъюнктуру.
Сейчас ситуация другая: капитализация новой экономики настолько велика, что она не просто “оказывает влияние” на общеэкономическую конъюнктуру, напротив, это влияние становится доминирующим.
3. Причины кризиса мировой экономики.
3.1 Диспропорции как причина кризиса. В связи с тем, что текущая стоимость услуг новой экономики существенно ограничена (поскольку цены на товары старой экономики определяются балансом спроса и предложения), невозможно его существенно изменить за счет накрутки стоимости посреднических услуг, будь они хоть самыми передовыми. Исключение – продукция реальных монополистов. Поэтому почти все компании новой экономики оцениваются исходя из прибыли будущей.
Как следствие, новая экономика стала развиваться по иной, отличной от старой, промышленной экономики, модели, получившей название инвестиционной. Суть ее состоит в том, что первоначальные расходы осуществляются за счет инвесторов, которые ожидают получить свою часть будущих колоссальных прибылей. Стоимость компаний новой экономики на фондовом рынке при этом определяется не из баланса текущих доходов и расходов, а с учетом будущей и, во многом, виртуальной, прибыли. Такая модель определения их стоимости выбрана и поддерживается на основании всеобщего консенсуса. Это связано с тем, что поскольку сети продаж компаний, в общем, развиваются, а будущая прибыль зависит от них экспоненциально, то все инвесторы (теоретически) могут фиксировать сверхприбыль.
В то же время, подобная ситуация не самым лучшим образом отражается на устойчивости фондового рынка, поскольку несет в себе характерные черты финансовой пирамиды, устойчивость которой во многом зависит от чисто психологических причин. Это еще более усугубляется желанием “старых” компаний получить свой кусок пирога, что заставляет их часть своих ресурсов тратить на создание подразделений, имеющих чисто информационную специфику, связанную с Интернетом.
При этом реальных товаров для населения от новой экономики практически не прибавилось. Более того, как уже отмечалось выше, значительная часть тех услуг, которые реально оказывает для конечных потребителей новая экономика, во многом лишь заменяет уже давно существовавшую часть сектора потребительских услуг. Это привело к двум интересным эффектам.
Первый из них – основным покупателем услуг новой экономики стала она сама. Начал расти колоссальный “мыльный пузырь” виртуальной экономики, объем которого существенно превышал объем той “пуповины”, которая связывала ее с экономикой старой, реальной. Поскольку, как уже говорилось выше, в реальное производство продуктов массового потребления новая экономика вторгается с трудом, она была вынуждена находить новые сферы применения, которые “привязывали” бы ее к реальной жизни. По этой причине вторым эффектом стало то, что до начала получения стабильных прибылей, основным товаром новой экономики стала продажа новых механизмов продажи продукции старой экономики. Как следствие, основные инвестиции в новую экономику даются под новые маркетинговые технологии на базе Интернета.
Это еще более усилило эффект влияния маркетинговых технологий и присущих им эффектов на общую картину развития новой экономики.
3.2 Новая экономика и финансы. Спецификой экономического развития США с начала прошлого века было постоянное доминирование фондового рынка, который был фактически основным регулятором экономического развития. В результате, торгуемые на фондовом рынке ценные бумаги стали основой активов практически всех финансовых институтов страны. В процессе роста рынка банки и другие финансовые институты выпускали вторичные, третичные и следующей степени ценные бумаги, которые не только создавали мультипликационный эффект, но и требовали для обслуживания своего оборота дополнительные объемы наличных денег. В свою очередь, излишки денежных средств стимулировали рост фондового рынка, который, пропуская их через себя, создавал фиктивные активы, уменьшающие инфляционное давление на рынок.
Таким образом, единственной областью, где продукция новой экономики нашла реальных потребителей, стал финансовый сектор. Мощный симбиоз финансовых и информационных технологий вывел ситуацию на новый уровень – и потребовал закрепления получающихся доходов в “материальной” сфере. Как следствие, с учетом описанного выше механизма мультипликации, во многом виртуальные потоки новой экономики после капитализации на фондовом рынке создали колоссального объема актив, который стал финансовой базой и гарантией тех инвестиций, которые были необходимы для ее дальнейшего развития. В случае незначительных сложностей экономики этот механизм позволял их сгладить, в случае серьезных - кризис можно было отсрочить, однако ценой его существенного углубления.
Колоссальный рост капитализации предприятий новой экономики привел к тому, что некоторые из них стали превышать по своей виртуальной стоимости таких гигантов старой, как “General Motors”. При этом реальной прибыли они не приносят, эта стоимость вычислена, построена на потенциальных маркетинговых расчетах, которые предполагают устойчивый рост на протяжении десятилетий. Для обоснования этого предположения было даже профинансировано создание нового “направления” в экономике, доказывающего, что развитые страны вышли на бескризисный путь развития. Однако поскольку исходная база этих активов достаточно сомнительна,
любое существенное замедление темпов роста фондового рынка может привести к началу крупномасштабного кризиса.
3.3 Цикличность и распад СССР. Если посмотреть на параметры экономического развития США, начиная с начала XIX века, то можно увидеть, что они четко укладывались в периодическую кривую (с периодом 10-20 лет): рост – перегрев – кризис – депрессия – рост. При этом рост всегда сопровождался небольшой инфляцией, которая увеличивалась в фазе перегрева, а депрессия вызывала незначительную дефляцию. Эта кривая имеет место во всех странах, но в экономике США она была наиболее выражена в связи с описанным в предыдущем пункте влиянием фондового рынка. В целом, глубина каждого следующего кризиса была больше, чем предыдущего, а из последнего – в 1929 году - США не смогли выйти самостоятельно, им помогла начавшаяся вторая мировая война. Президент Франклин Рузвельт сумел прервать это опасное чередование подъемов и все усиливающихся спадов, сделав доллар мировой валютой, что позволяло США переносить свои кризисы за внешние пределы страны путем постоянной экспансии доллара. Правда, для этого ему пришлось отказаться как от доктрины Монро, определявшей внешнюю политику США на протяжении более 100 лет, так и от изоляционизма в экономике. Начиная с 1945 года, все серьезные экономические трудности в США были вызваны исключительно внешними причинами (например, нефтяной кризис начала 70-х), периоды рецессии стали значительно менее критичны. Разумеется, цикличность экономики осталась, но наиболее разрушительные механизмы периодических кризисов начала ХХ века прекратили свое действие.
Однако в начале 90-х годов, после крушения мировой социалистической системы и захвата США и их союзниками тех рынков, которые раньше контролировал СССР, экспансия доллара закончилась в связи с исчерпанием возможных областей расширения.
Основной механизм, обеспечивающий стабильное развитие экономики США исчерпал себя. Мировая и, прежде всего, американская экономика должна была бы перейти к фазе перегрева – первой за почти 70 лет. Но одновременно появилась новая экономика, которая оттянула на себя избыток финансовых ресурсов. По нашему мнению, именно избыток финансовых ресурсов в начале 90-х годов стал той “затравкой”, на базе которой выросла новая экономика, в результате чего повторился феномен 20-х годов – быстрый рост практически без инфляции.
Еще одной причиной возможного кризиса является это, во многом случайное, совпадение, поскольку после прекращения роста фондового рынка, весь накопленный за 10 лет инфляционный потенциал выплеснется на старую экономику за значительно более короткий период.
4. Пусковой механизм кризиса.
4.1 Рентабельность промышленности. Как уже отмечалось, быстрый рост новой экономики к середине 90-х годов привел к тому, что ее объем существенно вырос и стал сравним с объемами старой экономики. Сильно вырос объем тех инвестиций, который она была способна принять (а инвестиционная привлекательность новой экономики, в связи с колоссальными доходами, всегда была существенно выше). В результате, на рынке инвестиций и кредитов новая экономика стала “первым номером”, свободные капиталы все чаще и чаще стали перетекать в информационные сектора. Существенно изменились (в сторону увеличения) доходные ожидания, как частных лиц (домохозяйств), так и финансовых институтов.
Поскольку промышленность стала проигрывать конкурентную борьбу на рынке кредитов и инвестиций, реальная стоимость кредита для нее сильно выросла. Этот рост протекал крайне неоднородно, как по отдельным отраслям, так и по отдельным отраслям промышленности, но в целом наиболее сильно он проявил себя в странах с сильно развитой новой экономикой – и, прежде всего, в США.
В результате, все сильнее начали проявляться процессы, связанные с переходом промышленности на более экономичные режимы деятельности, скорость ее развития за счет собственных ресурсов существенно замедлилась. Выросли издержки. Труднее стало привлекать квалифицированных молодых специалистов, поскольку они устремились в финансово более привлекательные сектора новой экономики. Уменьшились вложения в инновации, многочисленные и смелые идеи 60-х – 70-х годов так и не нашли своего воплощения. Доля собственных средств по отношению к заемным (стоимость которых непрерывно росла и продолжает расти) у предприятий непрерывно уменьшалась. С целью экономии имеющихся ресурсов началась волна слияний компаний, близких по сферам деятельности, практически на всех рынках создавались международные монополистические концерны. Этот процесс еще более усугублялся внедрением маркетинговых технологий, пришедших из новой экономики.
Одновременно, складывалась система оценки эффективности работы наемных менеджеров, основанная на стоимости акций управляемых ими предприятий. Такая система не могла не подстегивать менеджеров к искажению информации о своих предприятий, к “лакировке” действительности. Дополнительным стимулом послужила практика предоставления менеджерам “бонусов” в виде акций управляемых предприятий (продавать которые можно только через некоторый период, 2-3 года). Как следствие, заниматься долгосрочными инвестициями стало нерентабельно, горизонт планирования и инвестирования понизился до нескольких месяцев, до объявления очередных отчетов, на основании которых принимает решения фондовый рынок.
Неуклонное снижение рентабельности старой, реальной экономики и, прежде всего, промышленности, а также последствия этого снижения являются главным пусковым механизмом будущего глобального экономического кризиса.
4.2 Особенности американской ситуации. Для предприятий собственно США упомянутые факторы оказывались более значимыми, чем для других. При этом образовалась крайне пагубная для экономики “вилка”. В случае повышения цен производителями (которое было необходимо для компенсации возрастающих издержек) они начинали проигрывать конкурентную борьбу иностранцам, рос импорт и дефицит торгового баланса. Кроме того, общее повышение цен стимулировало инфляцию, которая всегда сильнее бьет по реальному производителю. В случае продаж по низким ценам – приходиться фиксировать реальные убытки. Кроме того, низкая инфляция ведет к усилению доллара и росту доходов импортеров. В результате, в США четко обозначились все процессы одновременно.
Сильно растет дефицит торгового баланса, который в июле составил 31.89 млрд. долларов США, или 206 млрд. за 7 месяцев года, что на 46% больше, чем на аналогичную дату в прошлом году. Все время “прорывается” инфляция, борьба с которой является главной целью ФРС. Одновременно колоссально растут складские запасы: до 1% ВВП в квартал. Существенно падают нормы сбережений населения: в июле и августе были последовательно побиты минимальные рекорды по этому показателю (траты превышали сбережения на 0.3% в августе 2000 г.). Более подробно эти процессы рассмотрены в п.5.
Отдельно следует остановиться на кризисе рынков в Юго-Восточной Азии осенью 1997 г. и других региональных кризисах. Хотя рентабельность промышленности во всем мире была выше, чем в США, однако в абсолютных цифрах это означало только более медленное падение ее эффективности. Как следствие, привлекательность региональных фондовых рынков, на которых обычно котируются именно региональные компании, уменьшалась по сравнению с фондовым рынком США, на который максимальное влияние оказывала новая экономика. В результате, эти рынки начали “сыпаться”. Фактически, с учетом возможности США влиять на эти рынки с помощью мировой резервной валюты (доллара), они играли роль предохранительного клапана для американской экономики. Политика защиты от внутренней инфляции, проводимая ФРС США, привела к “вылету” этих клапанов и с их кризисом единственной возможностью отсрочить кризис собственно в США стали внеэкономические механизмы (типа агрессии в Югославии).
Именно с этого момента между кризисом мировой экономики и кризисом американской можно ставить знак равенства.
Дополнительным фактором, усиливающим все перечисленные механизмы, является колоссальное количество наличных и безналичных долларов и ценных бумаг, номинированных в долларах, за пределами США, которые при первых признаках кризиса вернутся обратно.
5. Признаки надвигающегося кризиса.
5.1 Инфляция и импорт. Колоссальный рост “мыльного пузыря” виртуальной экономики не мог не вызвать ускоренного (по сравнению с ростом промышленности) увеличения потребления. Длительный период роста и успех новой экономики спровоцировал уменьшение доли накоплений у граждан США, которые стали больше тратить, при этом существенно увеличив свои долговые обязательства. С учетом роста кредитных ставок это неминуемо должно было инициировать инфляционные процессы. Их первые признаки проявились еще в 1998 году, когда, впервые за многие десятилетия, США закрыли свой бюджет с профицитом. Но на рыночных ценах эти процессы долго не отражались в связи с грамотной и компетентной политикой, проводимой Федеральной резервной системой. Однако к концу 1999 года сдерживать инфляцию стало уже невозможным. Начало инфляционных процессов высветило реальное положение дел в американской промышленности. Если раньше финансовые сложности успешно прятались в балансах предприятий и не влияли на курс их акций, то инфляция обесценивает все активы одновременно, а рост учетной ставки удорожает кредит. Дополнительным фактором, усиливающим этот процесс, стал рост доллара относительно других валют, что стимулировало импорт.
С начала 1998 года началось вытеснение с внутренних рынков США национальных товаров, что вызвало резкое увеличение дефицита внешнеторгового баланса. В частности, начиная с конца 1999 г. его рост иногда доходил до 5% в месяц. Рост потребления за этот период стал существенно отставать от роста импорта. Поскольку показать уменьшение производства американские компании не могут (стоимость акций снизится), продавать по прежним ценам тоже (конкуренция увеличилась), они стали работать “на склад”. Упомянутая выше цифра колоссального роста складских запасов показывает, что дело идет к классическому кризису перепроизводства.
5.2 Фондовый рынок. Как следствие, больше не осталось объективных факторов, допускающих рост индекса Доу-Джонса. С начала 2000 года за два с небольшим месяца он упал более чем на 10% с рекордной отметки превышающей 11 000 единиц до величины, менее 10 000. Это падение шло абсолютно естественно – без резких скачков, достаточно равномерно. По нашему мнению, именно это падение вызвало некоторое уменьшение эйфории по отношению к фондовому рынку в целом и интернет-экономике в частности, что и повлекло за собой обрушение рынка NASDAQ в апреле. Поскольку значительная часть активов мировых финансовых институтов сосредоточена в ценных бумагах, напрямую или косвенно связанных с уровнем цен на Нью-йоркской фондовой бирже, эти институты не могли допустить их обесценения. В результате, они докупили свои пакеты ценных бумаг, индекс DJ за три дня снова достиг рекордных значений более 11 000 единиц. И снова стал падать.
К сегодняшнему дню индекс DJ, который стабильно рос на протяжении многих лет, начиная с марта 2000 г. колеблется между значениями 10 000 и 11 000. Это означает, что инвестиционная доходность американского фондового рынка резко снизилась. При этом значительное количество крупных финансовых институтов заинтересовано в существенном росте цен на фондовом рынке, поскольку, во-первых, их перспективная политика на много лет вперед рассчитана исходя из стабильности такого роста, во-вторых, их активы обесцениваются с уменьшением этого индекса. Однако, начиная с января 2000 г., попытки искусственного подъема индекса DJ не удаются.
Одновременно увеличилась амплитуда и частота его колебаний, что означает увеличение спекулятивной доходности его профессиональных участников, за счет частных инвесторов. Критическая точка была достигнута в марте-апреле 2000 г. В этот момент уровень инфляции в США, пересчитанный на год, достиг уровня нормальной рентабельности промышленного производства (инфляция в марте составила 0.7% по розничным и 1% по оптовым ценам).
Отметим, что с этого момента сам по себе уровень инфляции перестал быть главным количественным показателем критичности ситуации, поскольку его можно искусственно уменьшать. Разумеется, при этом автоматически растут другие показатели, ухудшающие положение реального сектора (стоимость кредита, объем импорта на внутренних американских рынках и т.д.).
С этого момента неустойчивость фондового рынка приобрела доминирующий характер, величина очередного падения стала зависеть от сочетания различного количества все более мелких и случайных факторов.
Эту ситуацию усугубляет асимметричность решений участников фондового рынка. Принятию решений о приобретении акций, как правило, предшествует тщательный анализ информации о реальном положении дел фирмы. Решение же об их продаже следует в случае появления малейших, пусть даже и не обоснованных сомнений, относительно возможной динамики курса.
5.3 Нефтяной кризис. В США, в отличие, скажем, от России, большую часть ВВП производит мелкий и средний бизнес. Его участники не имеют возможность продавать свои акции на фондовых биржах, практически не тратятся на шумные рекламные компании на мировом уровне и, тем самым, практически не имеют возможности защититься от тех негативных процессов, которые описаны выше. Такая ситуация создает у них стойкое ощущение надвигающегося кризиса (разумеется, не глобального, для описания которого у них нет аргументов, а локального, местного). Поскольку это ощущение не “рассасывается”, а наоборот, нарастает, возникает естественная реакция: накопить резервы для того, чтобы этот локальный кризис пережить. В России обычно закупают соль и спички, а в США – форвардные контракты на поставку нефти и нефтепродукты. Как уже отмечалось выше, критическая точка американской экономики, скорее всего, была пройдена в марте. С этого времени начался рост цен на нефть.
К середине лета 2000 г. рост цен на форвардные контракты настолько превышал рост цен на текущие поставки, что цены стали расти стремительно и на рынок вышли классические спекулянты. При этом, как уже отмечалось, поскольку ФРС США железной рукой держит показатели инфляции, цены в США за все это время практически не выросли. Это значит, что все превышение цен (около 50 миллиардов долларов в III квартале 2000 г.) пошло либо на увеличение издержек производителей, либо на падение покупательского спроса (то есть на уменьшение прибыли производителей). С учетом того, что прибыль в промышленности США порядка 6% в год, а годовой ВВП – порядка 8 триллионов долларов, то такой рост издержек означает снижение прибыли в целом для промышленности примерно на 30-40%.
Такое колоссальное уменьшение прибыли не может не вызвать глобальных структурных изменений (при том, что за последние 10 лет таких изменений в американской экономике практически не происходило), которые неминуемо должны вызвать резкое падение всех показателей, которые рассчитывались на много лет вперед по показателям старой структурной модели. То есть, в первую очередь – капитализации предприятий и фондового рынка! Особенно сильно этот фактор должен сказаться на предприятиях, капитализация которых определялась, исходя из инвестиционной модели.
6. Сроки кризиса.
Как уже отмечалось, начиная с апреля 2000 года, вероятность кризис существенно выросла. Однако, исходя из специфики американского бизнеса и психологии американского инвестора, можно сделать и более точный прогноз.
Во-первых, рядовой американский инвестор не склонен к размышлениям и анализу. Он вполне однозначно программируем средствами массовой информации (даже сильнее, чем избиратель в России), которые контролируют те же лица, что владеют основными богатствами страны, в частности, крупными пакетами ценных бумаг. Эти лица максимально заинтересованы в том, чтобы как можно лучше подготовиться к кризису, и они сделают все, чтобы никаких субъективных факторов, его ускоряющих, не было.
Во-вторых, в начале ноября 2000 г. в США состоятся президентские выборы. Упомянутые лица финансируют обе основные партии в США, и заинтересованы в том, чтобы выборы прошли максимально управляемо (для чего не побоялись даже развязать войну в Европе – первую за 50 лет). Отметим, что сами эти лица к кризису готовятся. Осенью 1999 года был отменен принятый еще при Рузвельте закон, запрещающий совмещать любые два из трех видов деятельности: страховую, банковскую и фондовую. Он был принят по итогам кризиса 1929 года для того, чтобы защитить интересы рядовых вкладчиков и запретить бесконтрольные спекуляции чужими деньгами. Отмена этого закона в преддверии крупномасштабного фондового кризиса, позволит владельцам и менеджерам крупных финансовых институтов сохранить и приумножить свои личные капиталы после его начала. Механизмы такого рода хорошо знакомы российским гражданам по опыту 1998 года.
В-третьих, в течение летнего сезона активность участников всех рынков снижается.
В-четвертых, объективная информация о реальном состоянии дел в масштабах, исключающих мелкие подтасовки, неминуемо появится в СМИ в октябре - начале ноября, когда начнется публикация балансов предприятий по итогам трех кварталов года.
По нашему мнению, именно эта информация может вызвать резкий сброс акций промышленных предприятий, что, в свою очередь способно спровоцировать крупномасштабный кризис мировой экономики.
Отметим, что если кризис 1929 года шел по механизму обрушения перегретого рынка, то в настоящее время есть два варианта. Первый – аналогичный ситуации 29 года, когда банковский кризис последовал за фондовым. Однако поведение фондовых рынков последних недель не указывает на такой сценарий. Второй – кризис финансовых институтов в связи с падением цен на основные их активы (акции), то есть предварение фондового кризиса банковским. Выбор этих сценариев целиком находится в руках А.Гринспена и Л.Саммерса (министра финансов США). По мнению некоторых экспертов у них есть в руках капиталы общим объемом порядка 500 миллиардов долларов, которые они могут направить либо на поддержку фондового рынка (как это было сделано в 1998 году в России, по совету того же Саммерса, только рынок тогда был не фондовый, а валютный), либо на поддержку (отдельных) банков. Фантазии на тему того, как бы этот сценарий развивался бы, если бы дело было в России, оставим читателям.
7. Последствия кризиса.
В результате резкого обрушения фондового рынка он потеряет, по разным оценкам, от 7 до 15 триллионов долларов (напомним, что апрельское обрушение рынка NASDAQ уничтожило активов на сумму порядка 2 триллионов долларов). При этом он полностью утратит свою роль аккумулятора “горячих” денег, которые усилят инфляционные процессы в США что, в свою очередь, приведет к возврату в США тех долларов, которые накопились за их пределами за послевоенные десятилетия. Произойдет массовое банкротство финансовых институтов, значительную часть активов которых составляют ценные бумаги (не только акции) – инвестиционных фондов, страховых компаний, венчурных и пенсионных фондов. Те свободные средства, которые инвесторы (прежде всего, иностранные) смогут вывести из наиболее пострадавших секторов экономики (размером в триллионы долларов) будут, в условиях быстрого падения доллара, вкладываться в любые доступные долгосрочные активы. Это вызовет резкий рост стоимости золота, других драгоценных металлов и изделий из них, недвижимости и других “вечных” ценностей. Резко вырастет спрос на фьючерсные контракты, что еще сильнее подорвет мировую промышленность.
У большинства банков акции и другие ценные бумаги не составляют существенную часть активов, но именно они используются для управления ликвидностью. Кроме того, значительное количество ссудной задолженности гарантировано пакетами ценных бумаг, принадлежащих заемщикам. Дополнительным фактором, усиливающим эти негативные эффекты, станут многочисленные злоупотребления средствами вкладчиков руководящими банковскими работниками, по аналогии с 1929 годом в США и августом 1998 г. в России. При этом ФРС США, скорее всего, станет поддерживать ликвидность исключительно мелких и средних национальных банков, в которых сосредоточена большая часть сбережений простых американцев, что подорвет устойчивость мировой финансовой системы.
Банкротства одних и серьезные трудности других финансовых институтов резко понизят жизненный уровень граждан США, резко уменьшится их текущее потребление в связи с необходимостью восстанавливать утраченные долгосрочные накопления. Существенно уменьшатся поступления в бюджет США, который больше чем наполовину пополняется платежами физических лиц. Это вызовет уменьшение социальных расходов, что еще сильнее ударит по благосостоянию американских граждан. Уменьшение потребления будет все сильнее подрывать промышленность. Спираль американской экономики, стабильно раскручивающаяся на протяжении более 25 лет, начнет стремительно сжиматься.
По самым предварительным оценкам авторов, можно ожидать, что среднее потребление в мире упадет в 1.5-3 раза, что потребует существенной структурной перестройки мировой промышленности и международного разделения труда и приведет к многолетней стагнации мировой экономики.
Сформировавшиеся за последнее время международные корпорации не смогут нормально функционировать, поскольку их органы управления будут не в состоянии адекватно отражать быстро меняющуюся кризисную конъюнктуру. Как следствие, они начнут разваливаться и закрывать производства, что вызовет серьезный протест национальных властей, не заинтересованных в увеличении безработных в условиях резкого сокращения доходных статей бюджетов и свертывания социальных программ.
В этой ситуации неминуем развал системы ВТО и воссоздание традиционных механизмов защиты национальных рынков. Этот процесс будет стимулироваться также тем обстоятельством, что доллар США быстро утратит свою функцию международной валюты, а евро не успеет быстро занять его нишу. Как следствие, в мире восстановится мультивалютность, вытесненная монополией доллара в конце 30-х годов. Для поддержки национальной промышленности, страдающей от нехватки кредитов в условия острого кризиса мировых финансовых институтов, многие страны мира перейдут к бюджетному кредитованию отечественных предприятий. Это будет подстегивать инфляцию, но зато увеличит конкурентоспособность национальных предприятий на мировых рынках.
По нашему мнению, именно взаимодействие механизмов защиты национальных рынков и будет определять развитие мировой экономики в первые послекризисные годы.
Очень серьезные изменения внесет кризис в расстановку сил на мировой экономической арене. Серьезное ослабление американской экономики (усиленное мощными социальными волнениями) приведет к тому, что резко ослабнут регионы, существенную часть своих доходов получающие от продаж в США. В первую очередь это Япония, Китай и Юго-Восточная Азия.
Серьезная стагнация ожидает и Европу, которая при этом, за счет экспансии евро, обеспечит себе мощный инвестиционный потенциал. Частично он будет направлен в Латинскую Америку, в которой начнется подъем за счет заполнения ниши Юго-Восточной Азии по поставкам товаров массового потребления на североамериканские рынки. Частично европейские инвестиции пойдут в Китай и Индию (возможно, через Россию).
Отметим, что после разрушения системы ВТО и восстановления протекционистских механизмов, ситуация в мировой экономике будет очень напоминать картину начала тридцатых годов. Незначительное количество очень крупных международных концернов-монополистов, мультивалютность, большое количество безработных, рост социальной напряженности, инфляция и застой – все эти явления будут определять картину мировой экономики в первое десятилетие нового века.
Послекризисная ситуация в России будет разительно отличаться от общемировой. Существенно упадут экспортные продажи сырья, но уменьшатся (в реальном выражении) цены на часть импортных товаров. Вырастет курс рубля относительно доллара, но вырастет и уровень жизни населения. Продажи газа и нефти, скорее всего, уменьшатся незначительно – в силу специфики использования этих основных товаров российского экспорта. Опасения вызывает только рост цен на продовольственные фьючерсные контракты, что может серьезно сказаться на российской ситуации в условиях полного отсутствия государственной продовольственной политики. Следует также иметь в виду, что свободный капитал общим объемом не менее
нескольких триллионов долларов будет лихорадочно искать, куда можно как можно быстрее вложиться с целью своего сохранения. При этом потенциальные инвесторы будут готовы идти на очень существенные, но фиксированные потери – поскольку живые деньги будут очень быстро обесцениваться, а найти активы, стоимость которых сравнима с триллионами долларов не так-то просто. Среди возможностей в этом направлении особо следует выделить потенциальные вложения в разработку месторождений.
ПРОЕКТ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЕДИНОЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ И ЕГО ВОЗМОЖНЫЕ НЕГАТИВНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ.
Кузовкин А.И.
За период реформ 1992-1999 г. объективные технико-экономические показатели деятельности электроэнергетической отрасли резко ухудшились: потери в электрических сетях возросли с 7,6% в 1990 г. до 11,5% в 1999 г. (рост более, чем на 50%), расходы на собственные нужды энергосистем – с 6,7% в 1990 г. до 7,3% в 1999 г. (рост на 8,3%), удельный расход топлива на 1 кВт.ч не снизился. Установленная мощность электростанций РАО “ЕЭС России” возросла за 8 лет лишь на 0,7 млн. кВт – с 213,3 млн. кВт в 1990 г. до 214,1 млн. кВт в 1998 г.! Надежность энергоснабжения также снизилась, в 1999 г. лишь 82% времени ЕЭС России работала со стандартной частотой, запасы топлива на электростанциях были на пределе. Положение спасла лишь теплая зима. В этих условиях руководство РАО “ЕЭС России” принимает проект реформирования электроэнергетики, целесообразность которого необоснована и приведет к резкому росту тарифов на электроэнергию.
В конце 1999г. совет директоров РАО ЕЭС, ссылаясь на правительственное постановление 19 июля 1999г. № 829, утвердил список из 10 АО – энерго, в которых будет проведена предпродажная подготовка, и в дальнейшем в 5 из них будет увеличена доля частного капитала, в том числе иностранного. Это Самарское, Свердловское, Хакасское, Калмыцкое, Карельское, Омское, Чувашское, Оренбургское, Кузбасское АО –энерго и калининградское “Янтарьэнерго”.
Анализ показывает, что в таких крупных АО –энерго, как Самарское, Свердловское, Кузбасское доля иностранных инвесторов уже составляет свыше 20%. Очевидно, речь не идет о продаже на аукционах иностранному капиталу 3 – 4%, зачем для этого огород городить. Но при продаже более 4 –5% акций доля иностранного капитала превысит 25% - блокирующий пакет акций, что приведет к невозможности необходимых с точки зрения государства преобразований в АО –энерго без согласия иностранных инвесторов.
Кроме того, в список “независимых генерирующих компаний”, в которых будет значительная доля частного капитала, попали ОАО “Энергометаллургическое объединение” (объединение Саяно-Шушенской ГЭС и группы “Сибирский алюминий”), ОАО “Лу ТЭК”, “Бур ТЭК”, “Урал ТЭК”, “Кузбасская энергоугольная компания”, ОАО “Черепетская ГРЭС”, ОАО “Псковская ГРЭС”. В объединении “ЭМО” РАО “ЕЭС России” будет иметь лишь 32% акций, т.е. государство теряет контроль над стратегическим объектом – Саяно-Шушенской ГЭС – самой крупной электростанции России, в ОАО “БурТЭК” РАО “ЕЭС России” будет иметь менее 25% акций, т.е. даже менее блокирующего пакета акций.
Мотивируется это решение необходимостью привлечения частного, в том числе иностранного капитала для финансирования реконструкции электроэнергетики, в которой к 2003 –2004 годам 40% оборудования РАО “ЕЭС России” выработает свой ресурс.
Однако, за прошедшие годы стратегических иностранных инвесторов в электроэнергетике не появилось. Что касается постановления правительства РФ от 19 июля 1999г. № 829, связанного с обязательствами перед Мировым банком по третьему займу на структурную перестройку экономики ( SAL –3 объемом 1,1 млрд. долл.), то оно может быть и нереализовано, так как выделение этого займа Мировым банком под вопросом. Кроме того, по мнению директора Мирового банка России М. Картера эксперимент по сращиванию электростанций с угольными шахтами и алюминевыми заводами, “не создает конкуренции” и поэтому необоснованы.
Эти независимые генерирующие компании будут создаваться путем отчуждения крупных электростанций от РАО “Единая энергетическая система России”
В решении правления РАО “ЕЭС России” от 10 декабря 1999г. намечено за три года вообще “сбросить” из компании все генерирующие мощности, а цены отдаются на откуп новым хозяевам, оставив за компанией только межрегиональные линии электропередачи.
Региональные энергосистемы, “очищенные” от станций, также становятся сетевыми компаниями с передачами не ниже 110 кВ. Остальное сети предполагается отдать еще не существующим локальным сетевым фирмам. Такое расщепление РАО “ЕЭС России” осуществляется по модели реформирования электроэнергетики Великобритании якобы ради конкуренции и снижения тарифов на электроэнергию. Однако, в наших условиях криминальной экономики хозяева генерирующих компаний быстро договорятся, установив стабильно высокие тарифы. Даже в Великобритании после расщепления государственной энергокомпании на множество независимых генерирующих и сетевых компаний, тарифы значительно выросли, прежде всего из-за непомерного роста накладных расходов. Дирекции новых компаний установили себе и своим сотрудникам высокие оклады, увеличился значительно управленческий персонал и т.д.).
Таким образом, в РАО “ЕЭС России” принят план реструктуризации компании в двух направлениях:
- Расщепление Единой энергосистемы России на независимые генерирующие и сетевые компании (английская модель);
- Продажа АО-энерго частному, в том числе иностранному капиталу.
Следует отметить, что первое направление “успешно” реализовано на Украине в 1996 г.-1999 г. Второе направление - “успешно” в Казахстане в 1996-1999 г.
На Украине были созданы 4 независимых генерирующих компании: 2 из ТЭС и 2 – из ГЭС, а также национальная сетевая компания с Центральным диспетчерским управлением, и 11 региональных компании на базе облэнерго. В результате на Украине возникли серьезные проблемы с энергоснабжением (пониженная частота тока, отключение потребителей), резко возросли неплатежи (с 1997г. по середину 1999 г. – более чем в 2 раза выросли дебиторская и кредиторская задолженности. Деньги не доходят до станций – производителей энергии, в результате энергоблоки часто не работают, так как не на что купить топливо, происходит отключение потребителей, падает частота тока. При таких негативных результатах “реформирования” правительство Украины ищет выход из энергетического кризиса. В частности,сейчас проводится эксперимент в “Днепрэнерго” по передаче контрольного пакета акций государства облэнерго местной администрации, чтобы повысить эффективность работы электроэнергетики. Следует заметить, что в электроэнергетике Украины доля иностранных акционеров незначительна.
Негативные результаты по второму направлению реформирования электроэнергетики показывает “опыт” Казахстана.
В августе 1996 г. энергообъединение “Алматыэнерго” было продано бельгийской компании “Трактебель” по чрезвычайно низкой цене – 10 долл. за кВт (в десятки раз ниже реальной стоимости) при условии оплаты 50% стоимости наличными, а остальные 50% - с оплатой в дальнейшем. Контракт был подписан правительством Казахстана и бельгийской компанией.
После покупки компанией “Трактебель” “Алматыэнерго” это энергообъединение стало называться “Алматы Пауэр Консолидэйтед”. В соответствии с контрактом тарифы на электрическую и тепловую энергию в 1997 г. были значительно повышены с тем, чтобы для компании была обеспечена рентабельность к себестоимости на уровне 25%. В 1999 г. средний тариф на электроэнергию составлял 3,5 тенге\кВт.ч (70 коп.\кВт.ч при курсе 5 тенге\руб.) и средний тариф на тепловую энергию – 1483 тенге\Гкал (296,6 руб.\Гкал). Для сравнения в 1999 г. по г.Москве средний тариф на электроэнергию АО “Мосэнерго” составлял 28 коп.\кВт.ч, по тепловой энергии АО “Мосэнерго” – 110 руб.\Гкал, для жилищных организаций, а с учетом транспортировки тепла объединением "Мосгортепло" до потребителя – 150 руб.\Гкал. Следовательно, в г.Алматы тариф на электроэнергию был в 2,5 раза выше, а тариф на тепловую энергию – в 2 раза выше, чем в г.Москве. Следует отметить, что особенно тяжело отразилось повышение тарифов на энергию на населении г. Алматы и области. Дело в том, что в соответствии с реформой
жилищно-коммунального хозяйства Казахстана население оплачивает за потребленную электроэнергию и тепло по их фактической (реальной) стоимости. В 1999 г. при средней зарплате в г. Алматы 6000 тенге в месяц затраты на электроэнергию и тепло составляют свыше 600 тенге на человека или более 10% от уровня средней зарплаты. Для сравнения в России средняя зарплата в 1999 г. составляла 1300 рублей, а затраты на электроэнергию и тепло составляют около 40-50 рублей или около 3-4%, т.е. в 3 раза меньше, чем в г.Алматы. Для бюджета большинства семей г.Алматы, доход которых составляет только зарплата, это существенные расходы, так как во многих семьях ни одного работающего приходится примерно один иждивенец. А с учетом этого затраты на электроэнергию и тепло составляют уже более 20% семейного бюджета, что неприемлемо. Все это вызывает социальную напряженность среди населения. Кроме того, тарифы на электроэнергию и тепло завышены и для промышленности и других потребителей. В то же время Акимат (Мэрия) г.Алматы, который регулирует тарифы на электрическую и тепловую энергию компании “Алматы Пауэр Консолидейтед”, выявил необоснованный и нарастающий по годам перерасход затрат бельгийской энергокомпанией по сравнению с утвержденными в тарифах затратами, значительный рост сверхнормативных потерь энергии. Наконец, компания не выполнила своих обязательств, взятых по контракту с правительством Казахстана по финансированию инвестиций в развитие энергетики г. Алматы (финансирование инвестиций составило лишь 30% от взятых обязательств). Между Мэрией г. Алматы и бельгийской компанией нарастала напряженность в отношениях. Выражая интересы потребителей энергии, мэрия вынуждена была провести в октябре 1999 г. экспертизу тарифной и всей энергетической политики, проводимой бельгийской фирмой
Перерасход по статье “Услуги и прочие расходы” в 1 п\г 1999 г. составлял 44,9% от себестоимости продукции компании и превысил плановые в 11,2 раз!
Основной “вклад” в этот перерасход вносят “расходы по сомнительным долгам”, консультационным и юридическим услугам иностранных специалистов. В результате компания убыточна, фактическая рентабельность составила (-33,3%) при плановой 25%, утвержденной регулирующим органом мэрии Алматы. В то же время план по ремонту энергообрудования и сетей не выполняется, за 1 п\г 1999 г. освоено лишь 10% планового задания. В результате по экспоненте растут потери электроэнергии в электрических сетях (в 1999 г. – 40% при нормативе – 16%) и потери тепла в тепловых сетях (1999 г. – 40% при нормативе 10%). Из-за невыполнения плана ремонта энергоблоков на станциях они часто выходят в аварийный ремонт, оборудование работает со значительным отклонением от расчетных технико-экономических показателей, на полный износ.
В недалеком будущем энергоснабжение потребителей будет сорвано.
В связи с явным срывом инвестиционной программы бельгийской энергокомпанией, по оценке Мэрии г.Алматы, настала пора применить экономические санкции, предусмотренные договором купли-продажи (статьи 2.3. и 3.3.), которые предусматривают:
- Возврат Правительству РК проданного имущественного комплекса Алматинской энергосистемы с наложением на бельгийскую энергокомпанию штрафа в размере 1320 млн. тенге.
- Выплата природоохранных штрафов с их увеличением на 50% за выбросы вредных веществ в атмосферу от ТЭЦ – 1, превышающие 10175 тонн в год.
Однако, руководство “Алматы Пауэр Консолидейтед” с этим не согласно и даже намеревалось подать иск в Международный арбитражный суд.
Итак, вместо повышения эффективности энергопроизводства и снижения на этой основе тарифов на электрическую и тепловую энергию, бельгийская энергокомпания требует от Мэрии г.Алматы дальнейшего значительного повышения тарифов на электрическую и тепловую энергию.
Опыт реформирования электроэнергетики других стран мира показывает, что в большинстве стран сохраняются объединенные энергоистемы, включающие генерирующие источники и сети. Во Франции существует государственная компания EDF, обеспечивающая энергоснабжение всей страны и в январе этого года парламент Франции подтвердил необходимость сохранения EDF как государственной компании. В США, Германии, Японии сохраняются региональные объединенные энергосистемы, включающие генерирующие источники и сети. В США значительная часть электроэнергетики находится в общественной собственности, в том числе все крупные гидроэлектростанции, иностранных акционеров нет в частных энергокомпаниях. В 1998 г. в районе Лонг-Айленд близ Нью-Йорка была выкуплена властями частная энергокомпания за 8 млрд. долл. по требованию жителей из-за ее плохого энергоснабжения. Нет иностранных акционеров и во многих других развитых странах.
Английская модель электроэнергетики, разделяющая энергосистему на генерирующие и сетевые компании, применяется лишь в некоторых развитых странах (Скандинавия, Испания). Но везде такое разделение осуществлялось постепенно, на протяжении многих лет.
Из изложенного напрашивается вывод, что дальнейшая приватизация энергетики России сразу по 2 направлениям (расчленение РАО “ЕЭС России” на независимые генерирующие компании с потерей в них контрольного пакета акций государством и сетевые компании - первое направление и продажей АО-энерго иностранным инвесторам по бросовой цене - второе направление) может привести к негативным последствиям реформ энергетики Украины и Казахстана.
Есть и юридическая сторона вопроса. Федеральными законами от 7 мая 1998 года № 74-ФЗ “Об особенностях распоряжения акциями Российского акционерного общества энергетики и электрификации “Единая энергетическая система России” и акциями других акционерных обществ электроэнергетики, находящимся в федеральной собственности” и от 24 мая 1999г. № 101 –ФЗ “О внесении дополнений в статью 15 Федерального закона “Об акционерных обществах” (статья 1), в соответствии с которыми продажа и иные способы отчуждения акций Российского акционерного общества энергетики и электрификации “Единая энергетическая система России” ” и акций других акционерных обществ электроэнергетики, а также реорганизация этих обществ, являющихся субъектами естественных монополий, могут осуществляться только на основании специального федерального закона, устанавливающего основания и порядок реорганизации такого общества.
В соответствии со статьей 3 федерального закона № 74 от 7 мая 1998 г. в собственности нерезидентов (иностранных организаций и физических лиц) может находиться до 25% всех видов акций РАО “ЕЭС России”. Следовательно, нерезиденты не должны иметь блокирующего пакета акций в этой стратегической отрасли экономики. Правительству РФ обеспечить на основании статьи 40 Федерального закона “Об акционерных обществах” сохранение такого ограничения с учетом фактического количества акций РАО “ЕЭС России”, находящихся в собственности нерезидентов. До вступления в силу этого закона 7 мая 1998 г. нерезиденты владели 30,7% акций РАО “ЕЭС России”. Однако, уже к осени 1998 г. нерезиденты владели 33,7%. Правительство С. Кириенко ничего не сделало для выполнения этого закона и даже решило его обжаловать в Конституционном суде РФ. Последующие правительства РФ также проигнорировали этот закон до настоящего времени. В соответствии с вышеуказанными законами продажа пакетов акций АО-энерго и отдельных электростанций частному капиталу может быть осуществлена только на основании специального федерального закона, а постановления правительства РФ № 829 от 19 июля 1999 г. недостаточно.
ТАРАС ВАСИЛЬЕВИЧ МУРАНИВСКИЙ (3.02.1935 -17.07.2000).
Белелюбский Ф.Б.
... Это случилось в далеком 1958 году. Мы шли с Тарасом под палящим солнцем, по бескрайним и безлюдным полям его родины -Таращанского района Киевской области. Вдруг нас догнал грузовик. Шофер остановил машину и закричал (конечно, по-украински):
- Вы кто такие?
- Я сын Василя Муранивского, - ответил ему Тарас.
- Садись!
Мы радостно забрались в кузов, спасаясь под брезентом от зноя. Но, когда я по московской привычке попытался дать рубль водителю, он гордо сказал:
- С сына Василя Муранивского деньги не возьму. И не взял. Я спросил удивленно Тараса:
- Ты его знаешь?
- Нет. Но вся округа знает моего отца. В 1932 г. он был председателем колхоза. Когда ему стало известно, что вывезут хлеб из колхозных амбаров, то отец ночью разбудил односельчан. Мужики спрятали зерно. Райком приехал, а все склады пустые. Ну, его исключили из партии, держали в тюрьме. Но себе-то он ничего не взял, а от голодной смерти спас две деревни - нашу Антоновку и соседей - Косякивку. Теперь Василий Филонович - бессменный председатель ревизионной комиссии. А стать председателем колхоза ему не дают...
Так и вошел в жизнь Тарас Васильевич с убеждением, что честность - высшая человеческая ценность.
Последний год его безмятежной студенческой жизни ознаменовался суровым испытанием. Осенью 1957 г. его вызвали на допрос в КГБ и требовали показаний на уже арестованных наших друзей. Следователь Щебетенко и человек в штатском, именовавший себя заместителем Генерального прокурора СССР Самсоновым, требовали от Тараса Васильевича уличающих показаний, особенно на Вадима Козового, уже чрезмерно разговорившегося на следствии. Тарас Васильевич выдержал испытание на честность, частично подтверждая лишь факты, известные следствию, скрывая основной "компромат" - рукописи арестованных, находившиеся у него на руках.
Вот тут-то мы и познакомились в зале ожидания Мосгорсуда на Каланчевке, где за закрытыми дверями шел процесс над группой молодых историков из МГУ (известный еще под названием "дело Краснопевцева" по имени нашего "атамана"). Дело было в середине февраля 1958 г. Я знал о существовании Тараса Муранивского, а он, оказывается, знал меня в лицо. Сам подошел ко мне, позвал пить пиво, с подкупающей откровенностью стал говорить о следствии, о том, не слишком ли он много сделал им уступок. Меня волновали те же проблемы. Было о чем говорить двум свидетелям на закрытом судопроизводстве. Потом наступила расплата. Тараса Васильевича исключили из партии (он успел в школе стать кандидатом в члены КПСС), а меня - из комсомола. Через сорок с лишним лет мы познакомились с письмом генерала Серова, тогдашнего председателя КГБ в адрес ЦК КПСС, с просьбой привлечь к партийной ответственности и его, и меня, и еще человек пятнадцать. Мы с наслаждением полюбовались на разборчивые визы Булганина, Косыгина, Куусинена, Суслова, вычислили неразборчивые пометки Хрущева и Брежнева.
... А тогда - тишина. Т.В.Муранивского райком нехотя восстановил в партии со строгим выговором в учетной карточке. И первая работа, какую он смог получить с таким политическим грузом, была лишь должность ночного дежурного воспитателя в школе-интернате. ..
Тарас Васильевич прорвался. Стал директором школы-интерната, а затем научным сотрудником Всесоюзного института научно-технической информации. Он поменял с полдесятка мест работы. А стержень его бешеного трудолюбия уже был им найден: разработка социальных проблем информатики и теории управления. В 1970 г. защитил в ИМЭМО диссертацию на ученую степень кандидата экономических наук по экономике системы информации в США, а в 1988 г. защитил на философском факультете МГУ диссертацию на ученую степень доктора философских наук по социальным проблемам научной информации и управления.
Тарас Васильевич был в высшей степени азартным, творческим человеком. Собственное научное бессмертие его не интересовало. И, хотя многие уговаривали его, он так и не захотел пробивать в печать обе свои диссертации. Скучно ему становилось. Им опубликованы свыше сотни научных работ, методических пособий, лекционных курсов. История отечественной информатики немыслима без учета вклада Тараса Васильевича и как исследователя, и как профессора кафедры теории информатики факультета делопроизводства Историко-архивного института, воспитавшего с 1976 г. по 1998 г. целое поколение работников информационной службы.
И всегда он оставался щепетильно честным человеком. Когда сотрудник издательства "Прогресс" С. Великовский обратился ко мне с вопросом: "Стоит ли давать возможность зарабатывать Вадиму Козовому? то Тарас Васильевич ответил: Передай: Козовой очень талантлив. Его надо публиковать Что же касается его чрезмерной откровенности на следствии, то я не Сталин, чтоб мстить ему всю жизнь. Вадим получил заработок. Издал поэму "Тристан и Изольда” со своими комментариями, стихи Верлена, Малларме. И ушел Вадим из жизни, так и не узнав, как мы ему помогали для собственного удовольствия.
Но звездный час Тараса Васильевича наступил позже, с распадом СССР и социальной контрреволюцией в России. Он не принял нового капиталистического общественного строя, воцарившегося у нас. Тарас Васильевич не удовлетворился ролью по сути дела живого классика информатики и со страстью бросился в исследование новых для него проблем капиталистической периферии, на которую оказались задвинуты и "ридна" Украина, и Россия, поравнявшись с Латинской Америкой. Огромную роль в развитии мировоззрения Тараса Васильевича сыграло его сотрудничество с Линдоном Ларушем и его окружением. Разработка с их помощью проблем глобальной капиталистической системы и ее "третьемировского" сегмента стала в центре творческих исканий Тараса Васильевича в течение последнего десятилетия.
Не все труды этого цикла пробились к читателю. Поэтому священным долгом его друзей является издание сборника его работ. Результаты его анализа, выполненные за последнее десятилетие, содержат много новых идей и дают ориентацию в сложных процессах современности. Они должны стать достоянием широкого читателя. Если когда-нибудь будет издана книга "Российский ответ Западу", то в ней обязательно найдется место трудам Тараса Васильевича Муранивского.
ЛИНДОН ЛАРУШ И ЕГО ФИЗИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА
Пирогов Г.Г.
Линдон Ларуш - (родился 8 сентября 1922г. в Рочестере, штат Нью-Хэмпшир, учился в Северо-восточном университете (1940-42 и 1946-47гг.) - один из самых выдающихся самобытных мыслителей ХХ века. Для него характерен взгляд “сверху” - он идет от широких философских обобщений к самым жгучим практическим проблемам современности. Ларуш разработал своеобразный эпистемиологический подход, который можно назвать “философией прорыва”. Суть этого “прорыва” в том, что по Ларушу история человечества, как и истинное призвание человека заключается в том, что творческий разум, преодолевая сложившиеся представления о Вселенной, и в то же время опираясь на предшествующий опыт человечества, открывает новые физические принципы, прорывается в новые области знания, расширяя круг возможностей человечества, усиливая его господство над природой и создавая условия для непрерывного роста численности человеческого рода. Это, в свою очередь, повышает “прорывную силу” коллективного человеческого разума, увеличивает число творческих единиц и умелых рабочих рук, которые готовят новые познавательные прорывы.
Философские рассуждения Л. Ларуша отнюдь не просты. Подобно О. Шпенглеру он привлекает в основание своих суждений достижения из самых разнообразных областей знания: от философии Платона до математических трудов Георга Кантора, Курта Геделя и Бернгарда Римана, свободно оперирует понятиями неалгебраической математики, получившей свое оформление в трудах Готфрида Лейбница и Иоганна Бернулли. Трудность понимания философских начал Л. Ларуша связана еще и с “конспективным”, “стенографическим” методом их изложения, - он переходит от исходных посылок к заключениям, минуя промежуточные ступени, как сами собой разумеющиеся, - может быть для автора, но не для всякого читателя. Эта философия рассчитана на “сверхподготовленную” аудиторию, хотя, наверное, трудно найти достаточное число слушателей, столь же эрудированных в столь разнообразных отраслях знания, как сам Ларуш.
Тем не менее, теорию можно резюмировать, как представление процесса познания не как непрерывного потока дедуктивных выводов из сложившегося набора аксиом некоторой формальной системы и сопоставления их с эмпирическим материалом, а как серию “разрывов непрерывности”, переходов к принципиально иной аксиоматике, позволяющей не только обобщить прежние логические системы, но по-новому поставить сам эксперимент, получить возможность осуществления принципиально нового типа наблюдений, которые с точки зрения старой формальной системы считались бы невозможными. До некоторой степени это напоминает идеи Томаса Куна о смене парадигм в науке.
Л. Ларуш вместо в достаточной степени расплывчатого понятия парадигмы рассматривает некий единый “генетический принцип”, в котором заключены все и каждая из возможных теорем логически последовательной формальной системы. Далее следует утверждение, опирающееся на труды Кантора и Геделя, что “та объединяющая концепция изменения, которая, как генерирующий принцип включает в себя и тем самым ограничивает все элемент коллекции, сама не может быть элементом этой коллекции”. Отсюда вывод - новый “генерирующий принцип” не может быть получен непосредственно из старой системы аксиом. Переход к новому “генерирующему принципу” - творческий акт созидающего человеческого разума.
Исходя из этих предпосылок, Л. Ларуш вводит понятие неэнтропийного процесса, предполагающего творческие акты, вместо понятия негэнтропии, являющейся по Ларушу, “просто перевернутой во времени статистической энтропией”. Соответственно, Ларуш отвергает и применение Н. Винером “больцмановской статистической теоремы к задаче определения общего принципа человеческого общения и жизненных процессов”.
В соответствии с этим Ларуш отмечает шесть уровней человеческого познания:
“1) Самый низкий, почти на животном уровне, - это чувственное восприятие, наивная, чаще всего, иррациональная реакция на опыт.
- Формальное знание, которое соответствует представлениям об опыте через аксиоматический наследственный (“генетический”) принцип.
- Отдельное, справедливое революционно-аксиоматическое открытие, именуемое гипотезой, и низвергающее совокупность предыдущих формальных знаний.
- Принцип упорядочения или канторовский тип, порождающий последовательность справедливых гипотез и именуемый высшей гипотезой.
- Представление о поддающейся упорядочению в каком-то смысле последовательности высших гипотез различных качеств, именуемое выдвижением гипотезы высшей гипотезы.
- Подразумевается уверенность в существовании высшего, вневременного порядка, который включает выдвижение высшей гипотезы таким образом, каким высшая гипотеза включает гипотезу. Это - платоновское Благо и канторовское абсолютное (с.103-104).
Через утверждение, что выдвижение гипотезы предполагает метафору (образ), Л. Ларуш устанавливает взаимосвязь между наукой и искусством, как актами человеческого познания: “Есть основание утверждать, вспоминая Платона, Данте Алигьери, Леонардо да Винчи, Рафаэля Санти, Иоганна Кеплера и Готфрида Лейбница, что без основательного знания классических изящных искусств не может быть подлинной физической науки”. (с.74). Гипотезе предшествует метафора. “Если лидеры естествознания не отвергнут Канта и варварскую дихотомию естественных (Naturwissenschaft) и гуманитарных (Geisteswissenschaft) наук Фридриха Савиньи, если они не отвергнут экзистенциалистский бред “искусства ради искусства”, то у физической науки в целом появится тенденция к бесплодию”.
Включение в цепь его философских рассуждений классического искусства и, в особенности, музыки делает концепцию Л. Ларуша чем-то похожей на “Игру в бисер” Германа Гессе и вместе с тем напоминает некоторые построения Освальда Шпенглера.
Цепь умозаключений, путем которых Л. Ларуш переходит от своей философской концепции к своей экономической теории опять- таки достаточно сложна, и здесь я ее опускаю. Достаточно сказать, что по Ларушу экономическое развитие представляет собой в концентрированном виде творческий процесс овладения человеком природы, представленный в основном через материальное производство: “Мы выдвигаем аргументы в поддержку следующего тезиса: все истинное человеческое знание опирается на доказательства, получаемые эмпирическим путем в сфере физической экономики”.
И здесь самое время остановиться на понятии физической экономики, являющемся ключевым в экономической теории Л. Ларуша. Лучшее, пожалуй, определение дает Т. Муранивский в предисловии к русскому изданию книги Л. Ларуша “Физическая экономика, как платоновская эпистемологическая основа всех отраслей человеческого знания”: “Физическая экономика изучает особенности и принципы развития сферы материального (физического) производства с целью количественного и качественного улучшения наполнения “рыночной корзины” на базе непрерывного научно-технологического прогресса, обеспечивающего длительное существование человечества на Земле”.
И для того, чтобы подчеркнуть радикальную оппозиционность Л. Ларуша господствующим ныне теориям экономического либерализма и свободной торговли, Т. Муранивский сразу же приводит цитату из популярного сейчас в России учебника Кэмпбелла Р. Макконена и Стенли Л. Брю: “Экономическое восприятие означает изучение того, как индивиды и институты принимают решения, основываясь на соотношении издержек и выгод”.
Эти два резко контрастирующих определения показывают, что физическая экономика Л. Ларуша родилась в бескомпромиссной борьбе против всех разновидностей экономического либерализма, начиная с Адама Смита и кончая Милтоном Фридманом.
Для измерения продуктивности физической экономики Л. Ларуш предлагает пользоваться такими показателями, как общий объем производства материальных благ, приходящийся на душу населения, на домохозяйство и квадратный километр. Он полагает, что “при таком счете деятельность человека может быть выражена, главным образом, по отношению к физическим процессам производства и потребления. С этими материально-производственными процессами тесно связаны только такие виды услуг, как образование, профессиональное здравоохранение, наука, классические виды изящных искусств - поэзия, драма, музыка, живопись, скульптура и архитектура. Однако, потребности в этих видах услуг полностью определяются культурным уровнем, лежащем в основе последовательного роста физической измеряемой производительности на душу населения, на квадратный километр”.
Аналитически ключевой величиной для определения данной (статистически представленной) функции (характеризующей процесс человеческой деятельности) является соотношение между физическим объемом содержимого рыночной корзины (на душу населения) домохозяйства или производителя и количеством трудовых лет (на душу населения), необходимых для производства рабочей силой этой рыночной корзины потребления (на душу населения), на домохозяйство, на квадратный километр. Физические ограничения, непосредственно связанные с этими ... отношениями “затрат - выпуска”, являются краеугольным камнем для обоснования необходимых статистических представлений”
Таким образом, понятие рыночной корзины потребления занимает одно из центральных мест в физической экономике Ларуша. Несколько ранее (на с. 36-37) он раскрывает это понятие. Прежде всего, он выделяет рыночную корзину потребителя, производителя и товаров, промежуточных для обеих рыночных корзин. В книге “Физическая экономия” приводится примерный состав потребительских корзин и динамика их производства в расчете на одно домохозяйство. На основании динамики этих величин делаются выводы о фактическом положении дел в реальном секторе США. Эти выводы подкрепляются динамикой производительного труда, населения и рабочих мест в США, занятостью в США по статье “накладные расходы”, доли услуг в американском ВВП.
Общий вывод Ларуша: “Валовой внутренний продукт является фальсифицированным понятием. Между 1963 и 1993 гг., усиленно подпитываемый спекуляцией, валовой внутренний продукт США возрос с 603,1 млрд. долл. До уровня 6374,0 млрд. долл. В течение этого периода “услуги”, как компонент ВВП, выросли с 39% до 54%, но даже рост вне сферы услуг включал в себя значительную долю обмана. В течение этого периода ВВП, как утверждается, возрос десятикратно, секторы реальной физической экономики в расчете на домохозяйство и на душу населения, в действительности сократились в размерах от 30 до 50% и даже больше”
Ларуш разъясняет свой вывод следующим образом: “Существующая статистическая практика счета национального дохода правительственными и другими имеющими широкое влияние агентствами, составляющими отчеты, отвергает любые попытки проводить рациональное различие между физически ненужным расширением номинального дохода и полезным производством и потреблением. Например, если бы проституция и торговля наркотиками были легализованы, то официально учитываемый валовой национальный продукт (США) увеличился бы примерно на 500 миллиардов долларов ...”.
С этим методологическим подходом Ларуша нельзя не согласиться. Действительно, современная методология исчисления ВВП страдает серьезными недостатками. И расхождения между реальным ростом нужных людям благ и услуг и показателями ВВП, включающими в себя все виды услуг, в том числе, финансовых услуг и услуг увеселительных заведений, шоу-бизнеса, рекламы, игорных залов и т.п., по-видимому, быстро возрастают. Как отмечает Ларуш: “обширное паразитическое разрастание мнимых ценностей финансового прироста, получаемого от многочисленных совершенно спекулятивных операций, исчисляется как рост национального дохода на равных правах с производством пищи и одежды, образования, медицинского обеспечения, мостов, тоннелей, железных дорог и рабочих мест в промышленности”.
Свертывание реального сектора в США, а, может быть, и во всем мире, подтверждается и частными работами отдельных исследователей школы Ларуша по некоторым отраслям и странам, публикуемыми, как отдельными выпусками, так и в еженедельнике, издаваемом Ларушем “Executive intelligence review” (EIR).
Кстати, следует сказать, что в Советском Союзе по марксистской методологии национальный доход исчислялся раздельно по материальному производству и по услугам. Еще в 60-е годы советский экономист А. Кац пытался оценить динамику реального дохода американского рабочего по изменению потребительской корзины.
Представляется важным еще одно методологическое положение Л. Ларуша. Оно заключается в том, что официальная статистика “ ... отказалась вычитать из валового национального продукта стоимость невыполненных работ по ремонту и обслуживанию важных объектов основной производственной инфраструктуры, например, железнодорожной системы, шоссейных дорог, систем водоустройства, энергетических станций и сетей и т.д.”. Действительно, если бы этот ремонт был произведен, то он был бы включен в национальный доход и ВВП. Но сейчас фактический износ инфраструктуры не вычитается ни из ВВП, ни из национального богатства.
Наконец, остановимся еще на одной категории физической экономики Л. Ларуша. Это потенциальная относительная плотность населения на 1 кв. км. территории. Эта величина показывает, какая плотность населения может быть потенциально поддержана при данном научно-техническом обеспечении материального производства и данном составе потребительской корзины в расчете на домохозяйство, необходимом для его жизнеобеспечения с учетом воспроизводства человеческого фонда непрерывно возрастающей квалификации и улучшающегося физического состояния (здоровья). Именно эту величину Л. Ларуш предлагает взять как подлинную меру прогресса человечества.
Он считает ее также опорной величиной для всех экономических расчетов и прогнозов. Их, по мнению Ларуша, следует начинать с определения желательной плотности населения, а затем переходить к расчету необходимой для поддержания заданного роста населения потребительской корзины. Отсюда можно получить необходимый объем производства промежуточных товаров, а затем и капитальных товаров. Заданный темп роста населения с учетом соотношения различных возрастных когорт определит таким образом экономический рост и развитие инфраструктуры (включая здравоохранение, науку, образование, культуру). Собственно говоря, подобная идеология может служить основой плановой экономики. При этом предлагаемый Ларушем принцип выглядит намного продуктивнее, чем практиковавшееся нашим Госпланом планирование “от достигнутого”.
Линдон Ларуш неустанно разоблачает сторонников так называемой “глобализации”, отмечая, что она наносит ущерб всей мировой экономике, в том числе, как развитым, так и развивающимся странам. Он отмечает, что в развитых странах вместо того, чтобы малоквалифицированные формы производства предметов рыночной корзины передавались странам, где рабочая сила еще не достигла общего уровня квалификации рабочей силы, например, США, наблюдается “эффект дезертирующего цеха”, при котором часть занятой американской рабочей силы переводится в статус безработных или перемещается на менее квалифицированную работу, или отлучается от производства реальных товаров и переводится в сферу услуг. При этом, покупательная способность американских домохозяйств снижается, в результате чего сокращается американский рынок в целом.
В развивающихся странах такой перенос производства создает анклавную экономику, целиком зависящую от транснациональных монополий и зарубежных рынков сбыта, препятствует возникновению экономики полного набора производств, работающей на внутренний рынок. Это негативное воздействие усугубляется другой стороной глобализации - свободой движения капиталов. Последняя способствует тому, что прибыль от этих анклавных производств отнюдь не обязательно инвестируется в стране, где она производится. Более того, капиталы могут легко изыматься и перемещаться. Они бегут за “дешевой” рабочей силой. Стремясь привлечь капиталы, развивающиеся страны вступают в конкурентную борьбу за удешевление своей рабочей силы, а это, естественно, приводит к снижению жизненного уровня их населения, к сокращению покупательной способности их внутреннего рынка. К этому добавляется еще и движение спекулятивных капиталов, организуемое мировой финансово-спекулятивной олигархией. Резкие перепады валютных курсов, являющиеся следствием этой деятельности, путают все карты истинной конкурентоспособности стран, выраженной в терминах производительности труда, приводят к нестабильности всех мировых рынков. Таким образом, от капиталистической глобализации проигрывают как развитые, так и развивающиеся страны.
Взамен этого Л Ларуш предлагает политику разумного протекционизма, осуществляемого суверенными национальными государствами, основанного на идеях физической и институциональной экономики, ведущей свое начало от Готфрида Лейбница и представленной так называемой американской школой политэкономии в лице Александра Гамильтона, Фридриха Листа и Генри Кэри.
Линдон Ларуш создал свою школу экономистов - политологов - культурологов: Хельга Зепп-Ларуш, Джонатан Тенненбаум, Лотар Комп, Карл-Михаэль Витт, Михаэль и Гейл Биллингтоны, Ричард Фримен, Уильям Энгдал и другие. Представители этой школы, пожалуй, впервые обратили внимание на усиление и гегемонистские устремления мировой финансово-спекулятивной олигархии и ее деятельность по созданию всемирных финансовых пирамид. Ларуш и его сотрудники указали миру на растущее несоответствие между общим объемом финансовых обязательств и состоянием производительных сил мира. Причиной неудержимого роста их объема, не подкрепленного товарной массой, они считают подрыв бреттонвудской системы в результате отмены 17 августа 1971 года президентом США Ричардом Никсоном золотого обеспечения доллара. Одновременно с этим произошел отход США от прежней эффективной экономической политики, заключавшейся в поддержании научно-технического лидерства в производстве высококачественной наукоемкой промышленной продукции, который нашел свое завершение в конце 70-х годов с отказа от продолжения космической программы “Аполлон”, стимулировавший интенсивный поток новых технологий для производства потребительских товаров.
Переход к плавающим курсам валют развязал инфляцию, вылившуюся, прежде всего, в два “нефтяных шока”. С середины 80-х годов заправилам мировой закулисы удалось переключить эти инфляционные тенденции с рынков сырья на фондовые биржи и рынки недвижимости. И пока на этих рынках не появились трещины, инициаторам этой политики удавалось представить инфляцию в виде “прироста богатства”. Этот “прирост” происходил за счет положительной курсовой разницы и номинальной стоимости недвижимости. И курсы акций и стоимость земли (особенно в Японии) далеко оторвались от своей реальной основы: капитализированной прибыли и ренты. Одновременно, в результате целенаправленной политики МВФ росла переобремененность долгами стран третьего мира, в первую очередь Латинской Америки (наиболее яркие примеры - Мексика и Бразилия). Наряду с этим спекулятивно-финансовая олигархия изобрела способ неограниченной экспансии платежных средств в виде так называемых деривативов, играющих роль квазиденег. Они выросли из фьючерсных контрактов, которые утратили свой страхующий характер и, по существу, превратились в сделки типа пари. Возможность перепродажи этих финансовых инструментов придала им функцию платежных средств. Открылись перспективы создания гигантских финансовых пирамид. Все это было ни чем иным, как латентной формой инфляции.
Именно Ларуш и его школа впервые обратили внимание на опасность такого развития. В 1984 году Линдон Ларуш выступил со своим 6-м предостережением.
Тем временем, в системе появились первые трещины. В 1987г. Произошел крах на Нью-Йоркской фондовой бирже. В начале 90-х годов рухнули пирамиды на японской фондовой бирже и в области земельных спекуляций, в Японии произошел обвал, получивший название “краха экономики мыльного пузыря”. Одновременно финансовый кризис потряс систему американских сберегательных банков. Предостережение Ларуша начинало сбываться.
В 1995 г. грянул мексиканский финансовый кризис, и США закачали в мексиканскую кредитно-денежную систему 50 миллиардов долларов. Одновременно возникла новая серьезная угроза для японской банковской системы. В ее поддержку Федеральная резервная система открыла небывалых масштабов кредитную линию в 500 миллиардов долларов. С тех пор началось непрерывное разбухание финансового капитала во всем мире, быстро возрастал размах финансовых спекуляций. В 1997 году последовал Азиатский финансовый кризис. Пытаясь поддержать ликвидность финансовых пирамид, ФРС США, европейские центральные банки и Японский банк последовательно снижали учетные ставки, в частности, последний снизил ее до нуля. Начался бизнес торговли иеновыми кредитами, в котором приняли участие все финансовые спекулянты мира.
Псевдопроцветание американской экономики, фактически, оборачивалось колоссальной инфляцией курсов акций. Это создавало возможность роста богатства американских домашних хозяйств, свыше половины активов которых вложено в акции. Под впечатлением растущего богатства американцы залезали в долги по потребительскому кредиту. Дебиторская задолженность американского финансового сектора составила в 1999 году 7607 миллиардов долларов, а общая задолженность в США выросла до 25700 миллиардов долларов. В течение 2000 года латентная инфляция на финансовых рынках и фондовой бирже вылилась в явную инфляцию на товарных, прежде всего, сырьевых рынках. Первой ласточкой был скачек цен на нефть, которые выросли с начала года в 4,5 раза. Только в сентябре 2000 года в США цены на медь выросли на 27%, стали - на 20%, никели - на 37%, серной кислоты - на 55%, целлюлозы - на 67%, аммиака - на 73%.
Одновременно начался устойчивый спад на фондовой бирже. Таким образом, наметилась дефляционная тенденция на рынке ценных бумаг и инфляционная - на рынках сырья и энергоносителей. В этих условиях весьма вероятно, что рядовой держатель акций начнет от них избавляться и фондовые рынки окажутся под угрозой краха. Положение усугубляется тем, что информационный сектор, где, собственно говоря, и шел быстрый рост, не оправдал надежды инвесторов на сверхприбыли. Наоборот, корпорации, связанные с так называемой “новой экономикой”, показали в отчетах за 2000 год значительные убытки.
Линия руководства ФРС и МВФ заключается в том, чтобы отсрочить возможный общемировой финансовый кризис дополнительной накачкой в экономику ликвидности. Если она осуществится, мир окажется под угрозой гиперинфляции, подобной той, которую пережила Веймарская Германия в 1921-1923 гг.
В этих условиях Л. Ларуш предложил свой план реорганизации мировой финансовой системы. Он заключается в возврате к Бреттонвудской системе фиксированных валютных курсов, причем, за основу валютной системы предлагается вместо золота или доллара взять корзину “твердых товаров”, необходимых для жизнеобеспечения человека. На основе этой корзины могла бы быть построена искусственная денежная единица для международных расчетов. Национальные валюты были бы привязаны к ней фиксированным соотношением. Новую систему Л. Ларуш предлагает вводить в 2 этапа. Сначала на двусторонней основе и в региональных экономических блоках, и лишь затем - в общемировом масштабе. При этом финансовые обязательства, возникшие на спекулятивной основе, равно, как и долги развивающихся стран, должны быть аннулированы.
Как полагает Л. Ларуш, эти мероприятия, вкупе с его давним планом перестройки мировой инфраструктуры, в центре которой лежит создание Евразийского сухопутного транспортного моста, должны обеспечить устойчивый экономический рост и привести в соответствие объем мировых финансовых инструментов с возможностями мировых производительных сил.
Л. Ларуш известен, как автор двух фундаментальных долгосрочных прогнозов - предсказаний. В 1959-60 гг. он предсказал серию кредитно-денежных потрясений, которые приведут к крушению Бреттонвудской системы (сбылось в 1971 году). Во втором случае он предсказал, что после отмены Бреттонвудской системы политика США и других развитых капиталистических стран приведет к новому кризису, но даже не циклическому, а к обвалу всей системы международных экономических отношений - системному кризису. Этот прогноз сбывается в настоящее время, начиная с биржевого краха в США в октябре 1987 года.
С 1964 г. Ларуш активно выступает против смены цивилизационной парадигмы, после которой возникла контркультура “наркотики - рок - секс”.
Л. Ларуш является соучредителем научных объединений, таких, как Fusion Energy Foundation (Фонд энергии синтеза), International Club of Life (Международный Клуб Жизни) и International Schiller Institute (Международный Шиллеровский Институт), который возглавляет его жена Хельга Зепп-Ларуш. Л. Ларуш возглавляет информационное агентство EIR (Executive Intelligence Review, Аналитическое обозрение для высшего менеджмента), которое издает одноименный еженедельник. В 1988 г. Он инициировал программу “Стратегическая оборонная инициатива”, которая первоначально была задумана, как совместные усилия США и СССР по поддержанию всеобщего мира, но впоследствии, однако, приобрела одиозную форму “звездных войн”. Л. Ларуш семь раз выставлял свою кандидатуру на пост президента США.
Линдоном Ларушем написано множество статей и несколько фундаментальных работ, в том числе, So you wish to learn all about economic?, EIR, Wash., D.C. (1-е издание 1984, 2-е изд. 1995, есть русский перевод: “Вы на самом деле хотели знать все об экономике?”. Науч. Ред. Муранивский Т.В. Шиллеровский институт - Украинский институт в Москве, 1992г.). The Power of Reason. An autobiography, EIR, Wash. D.C. 1988. (“Сила здравого смысла”). The science of Christian Economy, EIR, Wash. D.C., 1991 (“Христианская экономическая наука”). The phisical economy as the Platonic epistemological basis for all branches of human knoledge, EIR, Vol. 21, № 9-11, 1994 (есть русский перевод “Физическая экономика, как эпистемологическая основа всех отраслей человеческого знания”, М. Шиллеровский институт, 1997). To save the Nation, Liesberg, Virg. 1997. (“Спасти нацию”).
Сотрудниками Л. Ларуша выпущен ряд интересных и актуальных работ, в том числе коллективные монографии: Die Neue Industriegesellschaft, TIR, Wisbaden, 1997. (“Новое индустриальное общество”), Die Neue Seidenstrasse, EIR, Wiesbaden, 1997 (“Новый Шелковый путь”), Phase II der Weltfinanzkrise, EIR, Wiesbaden, 1998 (“Мировой экономический кризис. Вторая фаза”). F. William Engdahl. A Century of War, Wiesbaden, 1993. (“Сто лет войны” - о борьбе за нефтяные ресурсы).
Не со всеми положениями концепции Л. Ларуша, как и всех незаурядных оригинальных концепций, можно безоговорочно согласиться.
На мой взгляд, Ларуш явно недоучитывает объективный ход экономических и политических процессов, если хотите, классовую и внутриклассовую борьбу, влияние мощных финансовых и экономических структур, стоящих за принятием политических решений. Поэтому он считает, что в основе развития второй половины ХХ века лежат ошибочные экономические теории, ошибочные экономические решения. Отсюда он полагает, что научной аргументацией можно переубедить власть предержащих. Я полагаю, что за политическими решениями надо искать тех, кому это выгодно, в данном случае, крупнейшие олигархические кланы. Они не откажутся от своей эгоистической выгоды, пусть даже ее ценой будет гибель цивилизации.
Что касается идеи синтетической валюты на основе твердо-товарной корзины, то при всей привлекательности она нуждается в серьезной практической доработке. Кроме того, я полагаю, что Ларуш ошибается в отношении К. Маркса, записывая его в один ряд с буржуазными экономистами английской школы. Конечно, схема воспроизводства Маркса носит характер игры с нулевой суммой, но ведь это относится только к современному Марксу капитализму. Там, действительно, выигрыш капиталиста был равен проигрышу рабочего. Но общая теория Маркса предполагала прорыв в новую общественную формацию, где стоимость будет определяться не столько затратами физического труда, сколько наукой и научно-техническим прогрессом, то есть творческим потенциалом человеческого труда. Маркс, в частности, писал: “По мере развития крупной промышленности созидание действительного богатства становится менее зависимым от рабочего времени и количества затраченного труда (т.е. физического труда), чем от мощи их агентов, которые приводятся в движение в течение рабочего времени и которые сами, в свою очередь (их мощная эффективность),не находятся ни в каком соответствии с непосредственным рабочим временем, а зависят, скорее, от общего уровня науки и прогресса техники, как от применения этой науки к производству” (т.е. от творческого умственного труда). Этот “прорывной” характер марксистской экономической теории роднит ее с “прорывной философией” Ларуша.
Кстати говоря, и известное высказывание Ф. Энгельса о роли гипотезы в развитии науки: “Формой развития естествознания, поскольку оно мыслит, является гипотеза”,- тоже созвучна соответствующим идеям Ларуша.
И сейчас, когда миру угрожает валютный хаос, когда денежное накопление в форме финансовых пирамид угрожает разрушить всю мировую экономику, когда колебания курсов валют достигают масштабов, превращающих реальную конкурентоспособность в чисто виртуальную, как никогда актуально звучат слова К. Маркса: “Вечное колебание цен, создаваемое конкуренцией, лишает торговлю последних следов нравственности. О стоимости нет больше и речи. Та самая система, которая придает такое значение стоимости, возводит абстракцию стоимости в форме денег в ранг некоего особого существования, - ... разрушает всякую присущую вещам стоимость. Но кульминационным пунктом безнравственности является биржевая спекуляция ценными бумагами”.
В целом, Л. Ларуш, безусловно, сказал новое слово в экономической науке. И мы должны быть благодарны нашему покойному коллеге Тарасу Васильевичу Муранивскому, который приложил гигантские усилия, вложил свои знания и свой энтузиазм для того, чтобы организовать русские переводы работ Ларуша, осветить и развить его концепцию во множестве интереснейших статей.