«Для Иудеев соблазн, а для Эллинов безумие!

Как же так! «В Того, Кто есть само Могущество и сама Премудрость Божия, в Ком все вещи, видимые и невидимые, были сотворены, следует веровать как в целиком заключившего себя в человека, некогда явившегося в Иудее, рожденного от женщины и так же, как и все дети, плакавшего в колыбели!

Haeret humani intellectus angustia et tantae admirationis stupore perclusa, quo declinet, quid teneat, quo se convertat ignorat («Слабая мысль человеческая останавливается, пораженная, и, оцепенев от такого удивления, не знает, к чему обратиться, чего держаться, куда направиться»).

А уж известие о Кресте окончательно оттолкнет такого человека.  Подумать только, Бог «рожденный и распятый»! «Тайна свято ужасающая»! «Для Иудеев соблазн, а для Эллинов безумие!» С самого начала в этом был камень преткновения, и всякий приходивший ко Христу отчетливо понимал, какой суровый парадокс ему предстояло преодолеть.

И если для нас теперь в этом нет потрясения, не значит ли это, что наша вера — о да, без сомнения искренняя и прочная — притупилась?

Не признак ли это того, что предмет ее стал более расплывчатым в наших глазах, что привычка усыпила нас и что ни в молитве своей, ни в жизни мы не достигаем больше уже истинного сострадания! — Но сколь более «соблазнительна» и сколь более «безумна» вера в Церковь, в которой не просто слились воедино Божеское и человеческое, но Божеское достигает нас чрез средостение «слишком человеческого»!

 
 

Поделитесь с друзьями!