Он не лишается способности к восприятию

Но непогрешимость веры и связь с традицией у истинно церковного человека никогда не оборачиваются жесткостью, презрением, сухостью сердца. Он не лишается способности к восприятию и не замыкается в стенах отрицания, ибо твердо помнит, что Церковь - будь то Глава ее или же простой христианин — должна провозглашать «да», поскольку всякое отрицание — лишь обратная сторона или искажение согласия и единства.

Будучи не более склонным к компро-миссу, чем сама Церковь, он всегда хотел бы, подобно ей, «открыть все двери, которыми разные люди могли бы прийти к одной истине». Не больше, чем сама Церковь, он склонен «затруднять обращающихся из язычников» — достойная умеренность апостола Иакова на Иерусалимском соборе кажется ему не просто мудрее и человечнее, но и ближе к Промыслу Божию, нежели требовательность иных ревнителей.

По примеру Церкви он избегает увлекаться, уподобясь вульгарному фанатику, какой-либо одной частной идеей, ибо вместе с Церковью верит, что, как то доказывает догматика, и подтверждает история ересей, «нет спасения вне равновесия». Он остерегается также смешения понятий ортодоксии и твердости в основах с ограниченностью или леностью духа.

Non ideo quia durum aliquid, ideo rectum (не потому, что прочно, но потому, что правильно), повторяет он вслед за святым Августином, помня, что одна из главных задач христианина — «просветить людей своего времени в том, что необходимо для спасения».

 
 

Поделитесь с друзьями!