Все пронизано его ясностью, все оживает

И теперь мы уже читаем и переживаем текст не только как историки — в нем нам открываются чувства и их оттенки, соответствующие, вплоть до самых тонких, нашим собственным.

В своей любви ко Христу и Ориген, и Августин воистину наши современники. Они наши отцы, наши братья.

И как бы далеко в прошлое, в каком бы направлении мы не обращали свои взоры, повсюду встречаем одно и то же, повсюду общность «устремления мысли» порождает единство. Если согласиться с тем, что народ есть «совокупность разумных существ, объединенных между собой общей любовью к одному предмету», то христиане всех времен и стран, всех рас и культур представляют собой единый, сплоченный любовью ко Христу народ. Везде и всегда нам предстают свидетели Христовы, которые, не видев, возлюбили Его и которым отец де Гранмезон, руководствуясь справедливым ощущением кафолической общности, уделил место в заключении своего монументального труда во славу Христову.

Везде и во все времена они обладали общим взглядом, обращенным на Того, Кто, явив собой Бога во плоти, отвратил их от идолов. Везде и во все времена их голоса объединены общностью интонации.

Среди них и Бернард Клервосский, и Франциск Ассизский, и Игнатий Лойола; ближе к нашему времени — Шарль де Фуко и Пьер Лионне... Сквозь все безграничное богатство обертонов неизменно звучит одна общая «новая песнь», воспринятая ими всеми от общей Матери, которая пела ее при их «втором рождении». Quantae animae hodie renovatae dilexerunt Те, Domine Jesu! («Сколько душ ныне обновленных возлюбили Тебя, Господи Иисусе!»).

Для взора каждого из них имя Христа — свет невечерний, для слуха же — звучание самой жизни.

 
 

Поделитесь с друзьями!