Идея «чистого» движения

Если в 70-х годах прошлого века Неофит, например, в какой-то мере отстаивал идею «чистого» движения, то в последующий период его коллеги заняли более «объективную» позицию: начали признавать движение и даже прогрессивное развитие, но только мысли, притом оторванной от материи. Разоблачая столь характерную для идеалистов попытку мыслить движение без материи, Ленин писал: «Идеалист и не подумает отрицать того, что мир есть движение, именно: движение моих мыслей, представлений, ощущений. Вопрос о том, что движется, идеалист отвергнет и сочтет нелепым».

Обращаясь к вопросу о познаваемости мира, православные богословы все чаще становились на позиции теологически подкрашенной теории двойственной истины, с точки, зрения которой удел науки — познание лишь того, что человек видит, осязает и слышит, а удел религии — познание вечного духовного мира. Согласно этой же теории, сферы деятельности науки и религии лежат в разных плоскостях, они якобы дополняют друг друга, и поэтому между ними нет, и не может быть никакой пропасти. Православные богословы, как и другие идеалисты, принимали ощущения «не за связь сознания с внешним миром, а за перегородку, стену, отделяющую сознание от внешнего мира». Замалчивая достигнутые во второй половине XIX и начале XX в. успехи физиологии высшей нервной системы, они, подобно махистам, пытались доказать, что «мозг не есть орган мысли, мысль не есть функция мозга».

 
 

Поделитесь с друзьями!