I. «САЛАТНИЦА» ЛУЧШЕ «ПЛАВИЛЬНОГО ТИГЛЯ ГОСПОДА»?
...Солнце да не взойдет в гневе вашем.
Апостол Павел. «Послание к Ефеянам»
«...Американская мощь достигла зенита, средства ее изощрились, а культура принятия ответственных политических решений “опростилась”». Такой пристрастный взгляд на «сияющий Град на холме» — Соединенные Штаты Америки — позволил себе высказать автор этих строк. Статья была напечатана после триумфального взятия Багдада. Ее подзаголовок «Избавится ли российское предпринимательство от американской “золотухи”?».
«ОТМСТИТЕЛЬ ВАВИЛОНУ» И МЕНЯЛЫ
Как деловой человек я про себя подметил, что вторжению в Ирак предшествовали опрометчивые управленческие решения, продиктованные алчностью ТНК. С самого начала это была не праведная война против «исчадия ада» — Саддама, а акция по силовому захвату национальной нефтяной ренты Ирака. Но в Ираке случился не частный, а системный просчет. Как по писаному. Pax Americana увяз, словно в зыбучих песках, у Эль-Фалуджи. Янки опростоволосились. И уже не чают, как унести ноги. Потрачено 200 миллиардов долларов, и пока что одни убытки. «Отмститель Вавилону» Буш-младший уже не глядится прежним «цезарем в демократическом пиджаке». Глядишь, зароптали сторонники, насмешничают соперники-демократы Восточного побережья. Недоуменно переглядываются и американофилы в Старом Свете. Все они так долго и многозвучно пели осанну единственной на свете сверхдержаве, а теперь норовят дерзить. Их злоязычие по тону смахивает на ироничный припев старой песенки: «...Красотка Мэри, и это есть твой свадебный наряд?»
Да, Америка уязвлена. Она, в отличие от России, еще не избыла свою имперскую мощь, но кое-кому из нетерпеливых уже чудятся призраки увядания и упадка. А еще прошел слушок о проделках тамошней казенной статистики, накачавшей воздухом цифры роста американского ВВП, и без того дутого. Но — деньги льнут к деньгам. Так уж повелось в этом лучшем из миров. Потому менялы всего мира, в том числе и российские, вкладываются в «бумажное» золото — казначейские обязательства правительства США. Разговоры о том, что американская гнедая сбивается с шага, списывают на происки соперников из стана Демократической партии.
«МЫ ТЕРЯЕМ СТРАНУ...»
И все-таки даже если американская экономика и в порядке, то признаки упадка в сфере духа нации явственны. Добро бы это была легкая имперская меланхолия. В отсутствие второй сверхдержавы — грозной молодой соперницы, трагически канувшей в Лету, Америка — одна как перст. И только имперская гордыня скрашивает янки их геополитическое одиночество. С прежними союзниками по НАТО — размолвки из-за яблока раздора — нефти, а новые — верноподданные, но все как один «безлошадные», — наперебой просятся на содержание. Но пока суд да дело и барабаны вовсю отбивают патриотическую дробь на Потомаке, не кто иной, как неукротимый Патрик Бьюкенен пролил ушат холодной воды на головы американского истеблишмента: «...Мы теряем страну, в которой выросли». Его недавно вышедшая на русском языке на редкость откровенная и построенная на неотразимых доводах и фактах книга имеет заголовок «Смерть Запада». Ее основной посыл: «...Величайшее политическое образование Запада — национальное государство находится на краю гибели».
Слова из Евангелия от Луки: «...Отныне пятеро в одном доме будут разделяться» — метафора всего того неладного, что происходит с Америкой. У нас теперь две противоборствующие силы, ссылается Бьюкенен на слова своего единомышленника из коллегии выборщиков в кампанию 2000 года: «Первая — сельская, христианская, консервативная, почти пуританская. Вторая — социально-толерантная, предприимчивая, родом из Новой Англии и с Тихоокеанского побережья». Оказывается, даже Буш-младший в публичной риторике вторил Бьюкенену: «...Порой кажется, что мы живем не в одной стране, а лишь на одном континенте». Так, увы, и сбылось предостережение — заклятие президента Теодора Рузвельта: «Единственный... надежный способ привести эту страну к гибели заключается в поощрении националистических настроений». Америка, сроду не знавшая сепаратистских страстей, к началу нового века превращается в сожительство чужаков — белых, черных, чиканос, пуэрториканцев и еще Бог весть кого. И уже появились в Техасе целые графства, вблизи границы с Мексикой, где английский язык — «иностранный». Америка, при жизни прежних поколений «плавильный тигль Господа», перестала сотворять из иммигрантов стопроцентных янки. «Салатница лучше плавильного тигля» — с вызовом возглашают те, кого Бьюкенен клеймит «партизанами нового времени». А в этой мультикультурной «салатнице» собраны вовсе не зеленые побеги, наподобие спаржи, идущие впрок здоровью нации, а только злая крапива, чертополох и вызревшие «ягодки» бузины — этнической вражды и нетерпимости, которая поразила уже даже благословенную Калифорнию, отбитую, к слову, не в такие уж незапамятные времена у злопамятных обитателей Мексики. За грехи добычливых отцов, как выясняется, счета выставляются и через поколения.
«БАЛКАНИЗАЦИЯ» АМЕРИКИ?
Патрик Бьюкенен горько сожалеет, что Америка как сплоченная имперская нация доживает последние сроки. И впервые от века американцев размежевали не уровень дохода, идеология и вера, а этническая принадлежность и осознание чуждости. И дело даже не в людских предрассудках, а в опрокинутых весах демографического равновесия. В 1960 году только шесть миллионов американцев не были потомками выходцев из Европы, а сегодня таких 80 миллионов! К слову, в Древнем Риме при последних императорах среди толп алчущих «хлеба и зрелищ» этнических «латинян» оставалась горстка. Не в такую ли участь нелегкая заносит страну, где, по легенде, даже Большой Каньон был выкопан в кипучие времена Фронтира предприимчивым и трудолюбивым янки. На «готовенькое» много набирается охотников откусить от яблочного пирога. «Салатница», как коробушка, полным-полна уже всякого лиха.
Цунами иммиграции, по большей части незаконной, захлестывает Америку от Западного побережья до Восточного. И возмужавшее поколение 1960-х годов, увы, не испытывает уже пламенных чувств, даже простой привязанности к «старой доброй», то бишь белой, Америке. Билл Клинтон еще в 1998 году с пафосом посулил студентам в Портленде, что близки времена, когда американцы европейского происхождения окажутся меньшинством нации. Чему быть, того не миновать. И Бьюкенен не зря так безутешен: «...Неуправляемая иммиграция грозит уничтожить страну, в которой мы выросли, и превратить Америку в хаотическое скопление народов, фактически не имеющих ничего общего между собой». Грядет-де «балканизация» Америки. На мой-то взгляд, она, пожалуй, уже неотвратима. Тем более что янки с прелестями «балканизации» знакомы не понаслышке. Албанцы в Косово некогда были немногочисленным меньшинством переселенцев, которому по доброте своей порадел интернационалист Броз Тито, но пришел день, и посчитались за «обиды». За щитом американских «миротворческих» войск они безжалостно изгнали сербское большинство из их тысячелетней вотчины. Сожгли их жилища, храмы и святыни... Как варвары убивали детей и насиловали женщин.
БЕЛЫЙ ФЛАГ В СТАРОЙ ФИЛАДЕЛЬФИИ
Неспроста прямо-таки апокалиптические предчувствия снедают и Патрика Бьюкенена. Зато уж Билл и Хиллари Клинтон хорошо поживились, расточая лесть и посулы толпам новых иммигрантов («один человек — один голос»), и въехали налегке в Белый дом. Клинтону особенно достается от Бьюкенена. Он считает, что этот «фрукт» — плоть от плоти поколения «бунтарей» и дезертиров вьетнамской войны в университетских городках в 1960-е годы. В те самые чумные 1960-е и был посеян тлетворный дух и зародилась-де «культурная революция», которая, вкупе со вселенским нашествием иммигрантов и «изменой» интеллектуальной псевдоэлиты Америки, погубила несравненный американский образ жизни. А свод почитаемых, со времен «бостонского чаепития», святынь и духовных оплотов нации отныне отдан чуть ли не на поругание. И Бьюкенен свое теперешнее умонастроение выразил цитатой трагика Еврипида: «Нет больше горести на свете, нежели утратить родину».
А разве нам, великороссам, сегодня чуждо это чувство? Не ранит ли душу недобрая память об августе — декабре 1991 года, когда горстка случайных людей, по сути маргиналов, нахально называвших себя демократами, и сонмище примкнувших к ним расстриг с партбилетами, лжекооператоров с туго набитыми лопатниками и городская чернь с легкой душой отдали на заклание великую страну — СССР? Как на грех, аппаратчики-гэкачеписты запоздало выпустили злосчастное постановление о государственном перевороте, не сумев «завизировать» его у... противной стороны. И вскоре опрометью, наперегонки с Руцким, помчались в Форос — не то повиниться, не то за «соломоновыми» инструкциями от М.С. А к зиме уже, по новой. Постановление о госперевороте накропал ученый дьяк от научного коммунизма «госсекретарь» Бурбулис, и в лесной чаще, воровато озираясь, трое президентов «сообразили на троих». Филькину грамоту СНГ, еще «горячую», словно заговоренные, проголосовали с голоса в кремлевских палатах народные избранники. Весь этот кошмар остался в нашей памяти как пережитое наваждение. Вот и Бьюкенен именно наваждением считает то, что сегодня американское общественное мнение, бизнес, лидеры партий и конфессий так покладисты ко все более настырным сепаратистским требованиям и домогательствам экстремистского меньшинства. Его печалит и злит «неприкосновенность» («политкорректность») ненавистников его, Бьюкенена, Америки Линкольна с непоколебимой верностью идеалам Северо-Американской республики и Вудро Вильсона с его Большой Дубинкой. В 2000 году, режет дальше правду-матку Бьюкенен, супостаты наконец-то взяли верх, а политики-традиционалисты выкинули белый флаг в Филадельфии — колыбели американского духа. Бьюкенен, в прошлом заядлый антикоммунист и поборник жесткой линии в отношении СССР, в сердцах сетует: «...Ленинская революция потерпела крах, но революция 60-х, начавшаяся в университетских городках, оказалась более успешной. Эта революция восторжествовала не только в Америке — нет, она победила на всем Западе».
II. «ШЕСТИДЕСЯТНИКИ», АРБАТСКИЕ
И МАНХЭТТЕНСКИЕ...
...Когда старояз окончательно отомрет,
порвется последняя связь с прошлым.
Джордж Оруэлл. 1984
Быть может, Патрика Бьюкенена и можно заподозрить в преувеличениях, своеобразной эсхатологической одержимости в оценках сущего, когда твердь земная явственно уходит из-под ног «старой, доброй Америки». Такая «аввакумовского» образца ярость и в самом деле свойственна западным мыслителям и политологам фундаменталистского толка, католикам в особенности. Но не будем спешить с суждениями. На мой взгляд, куда больше интригуют невольные сопоставления американской беды с драмой России, которые невольно возникают при внимательном чтении рассуждений Бьюкенена. Сопоставляя далекое, чужое с близким и родным невольно возникают ассоциации и загораются искры новых смыслов.
СЕМЕНА ЧЕРТОПОЛОХА ПРОРОСЛИ...
По Бьюкенену, американские «шестидесятники» сыграли ту же роль, сомнительную и вероломную, по отношению к ценностям старшего поколения и самой судьбе страны, что и наши советские «шестидесятники», взрастившие в своем чреве диссидентство. Нимбы с их чела давно послетали, но воинствующий антигосударственный пафос («тоталитаризм») «образованцев» до сих пор не унялся. Эти праведники все еще находят утоление своих застарелых антисоветских фобий на светских фуршетах, при раздаче грантов от Бориса Березовского и еще одного известного «подвижника» по имени Джордж Сорос. Вся эта домашняя наша окаянная картина нравов как-то причудливо перекликается с сочными характеристиками, которыми удостоил своих, калифорнийских и манхэттенских, «шестидесятников» Патрик Бьюкенен.
В этих перекрестных сопоставлениях, думаю, и главный для нас, великороссов, подтекст, и содержательная ценность памфлета «Смерть Запада». Полагаю, семена идейного чертополоха были посеяны на нашей почве еще в 1960-е—1970-е годы, да только мы не подозревали, чем они прорастут. Когда в нашумевшем фильме Антониони «Забриски Пойнт» в апельсиновом раю Калифорнии, по соседству с постиндустриальной Силиконовой долиной, чада обеспеченного среднего класса размахивали «маленькой красной книжечкой Великого Кормчего», а речевки «бунтарей» гласили: «Маркс, Мао, Маркузе!» — мир не ведал, что и думать про эту блажь длинноволосых грязных хиппи, вечно пребывавших в наркотическом дурмане. С нашей-то московской колокольни весь их «революционный» пыл выглядел как банальная буза незрелых папенькиных сынков. Официозная точка зрения идеологов Старой площади на ультралевое студенческое движение ниспровергателей буржуазного порядка была более чем трезвой. Она трактовала их протест как мелкобуржуазный и почти никчемный на весах подлинной классовой борьбы, которая никогда в мире не стихала, но на других, серьезных поприщах.
МАРИХУАНА, ПЕРВАЧ И... МАКИАВЕЛЛИ
Антикоммунизм «леваки» впитали с материнским молоком. Неспроста крупные американские корпорации явно благоволили к «революционерам». Словно наперед провидели в их пылкости, неуемности, умственных задатках, готовности «ради красного словца...» что-то важное и многообещающее. На будущее пригодится. Сами «бунтари» знать не знали об этих «видах». Но как бы то ни было, проглядывала некая латентность в политике крупных буржуазных массмедиа и благотворительных фондов по отношению к этим «революционерам» и их контркультуре. От последней так и разило марихуаной, как от хлопцев батьки Махно — первачом из буряка. Это был, верно, прозорливый взгляд буржуазного истеблишмента на блудных детей среднего класса, наметки дальнего социального программирования, которое спустя десятилетия повлекло подспудно коренное изменение всего западного цивилизационного уклада. Бьюкенену, ратоборцу отгремевшей «холодной войны», эта смена времен представляется конечно же «революцией». И она внушает ему отчаяние и чувство тщеты. Эта тихая революция исподволь подточила, казалось бы, нерушимый порядок вещей, перевернула весь мир Запада «вверх тормашками».
Истинная причина великих потрясений, которые предшествуют смене цивилизаций, — «кардинальное обновление образа мыслей», подмечает Г. Лебон в «Психологии толпы». И эти будущие потрясения имеют первопричиной, кто бы мог подумать, «невидимые сдвиги в человеческом мышлении». То же — неисповедимы промыслы Истории — утверждает и Макиавелли в «Государе»: «...на наших глазах проходят перемены столь внезапные, что всякое человеческое предвидение оказывается перед ними бессильно».
Мы в России не очень подробно и глубоко знаем социокультурный пласт, в котором происходит перемена массовых умонастроений, своего рода духовные мутации в новом поколении, которые и повергли ненароком американское общество потребления, терпимости, гедонизма и остывших христианских добродетелей в теперешнее безысходное, по убеждению автора «Смерти Запада», состояние. И тут есть над чем поразмышлять, пусть и не веря «алармисту» Бьюкенену на слово, но взвешивая его убедительную и хорошо выстроенную концепцию, точную фактуру и проницательное видение изнанки вещей. В «религиозной войне за душу Америки», исход которой не менее важен, чем в войне «холодной», дает понять Бьюкенен, сторона атакующая подняла ввысь хоругвь «прав человека», но на самом деле она несет своим сторонникам не освобождение, а ярмо.
«МАРКУЗИАНЕЦ» НЕМЦОВ: КРАЙНОСТИ СХОДЯТСЯ
Вот Бьюкенен роняет такое едкое замечание: «Следуя маркузианскому взгляду, массы слишком буржуазны, слишком инкорпорированы и испорчены Мэдисон-авеню (цитадель массмедиа в Нью-Йорке. — В.П.), чтобы знать, что для них хорошо». И, мол, нужно навязать новообращенным «причастие» новых левых, в том числе и тем, «кто глуп». Бьюкенен ручается, что такие вождистские и самовластные настроения в среде адептов «культурной революции» обычны. Но ведь, помилуйте, такова же повадка, ни дать ни взять, и наших «революционеров» из «Союза правых сил». Эти тоже все норовили ломать через колено русский психологический склад личности, страдающий невосприимчивостью к «рыночным ценностям». Теперь им, опальным записным западникам, на смену пришла толпа кондовых и страсть как участливых, жалостливых «единороссов», от которых воистину нет никому спасу, «пока не отдашь и последней полушки». Они всем скопом и «на рысях» протащили через Думу пакет безумных антисоциальных законов, отправляющих треть населения на паперть — искать пропитания и крова. Впрочем, молодцам этим, в бытность прошлую серым совслужащим, носившим по разнарядке кроличьи шапки для «среднего звена» начальников, Патрик Бьюкенен, что китайская грамота...
ОДНА И ТА ЖЕ «МАТРИЦА»?
В идеологии, а тем более в реальной политике, обычное дело — смыкание, схождение крайних мировоззренческих, даже чуждых друг другу взглядов. Так есть ли у нашего брата, великоросса, и у американского патриота, правого политика и публициста, точки схождения взглядов, сопереживание по поводу неминуемых бед для наших отечеств? Да, склонен думать, что есть. Книга «Смерть Запада», если хорошо вчитаться в ее подтексты и недоговоренности, позволяет мне выдвинуть и развить одну любопытную гипотезу. Говорю без обиняков: нельзя избавиться от ощущения, что одна и та же «матрица «социального проектирования и разрушения традиционного уклада — духовного, религиозного, этического, хозяйственного — применена исподволь и к Америке, и к России. И это пока негласная, но уже неумолимая сила. Философ Александр Зиновьев именует и типизирует ее как Сверхобщество — завершающую цивилизационную фазу «западнизма». Она, эта сила, не посчитавшись с историческим наследием, духовным складом наций, русских и американцев, применила и там, и здесь одни и те же, схожие «преобразовательные» социальные технологии. Они-то до неузнаваемости и изменили, выхолостили наше житье-бытье, лишили нас радости жизни в ладу со своей совестью, наследием пращуров и всем заветным, что есть в повседневном бытии человека, семьи, коллективов и этносов. Эта гипотеза нуждается в подробном и глубоком рассмотрении на более широком историческом социокультурном фоне, чем книга Бьюкенена, осмелившегося ударить в колокол.
III. СУДНЫЙ ДЕНЬ ЗАПАДА?
...Иерусалим будет попираем язычниками,
доколе не окончатся времена язычников.
Евангелие от Луки
«...Не всякий либерал готов видеть закат нашей цивилизации и новое вавилонское пленение», — попрекает незрячих П. Бьюкенен. Тем более поразительно, что наш соотечественник Питирим Сорокин пророчески предсказал этот закат еще полвека назад, в 1957 году, когда завершил в Гарварде издание своего многотомного труда «Культурная и социальная динамика». Все то, что для политика Бьюкенена — сокрушительная до неправдоподобия реальность начала XXI века в Америке, «кабинетный ученый» Сорокин предвосхитил с поразительной, до деталей, точностью. Тогда, в 1950-е годы, Америка переживала «золотой век» и слыла страной пуританских нравов. Сегодня, перечитывая Сорокина, соединившего в своем незаурядном уме две традиции мысли — православную и совестливую, русскую, восходящую скорее к Александру Герцену, чем Чаадаеву, и англосаксонскую, холодно-рассудочную, — нельзя не восхититься, каким ясновидением он обладал, провидя стремящуюся к закату Америку наших дней. Это — не магическое озарение, а точный, научный прогноз.
«ВОЖДИ ИХ — СТЕРВЯТНИКИ»
П. Сорокин заложил основы современной социологии и считал, что по методу она сродни точным наукам. По его убеждению, то, во что ввергается уже в наши дни Запад, есть не что иное, как повторяющаяся «мистерия» смены социокультурных типов цивилизаций. «Исчерпание» сегодняшнего Запада как парадигмы, длящейся со времен Реформации Лютера и американского Билля о правах, — никакая не проказа Истории. Ранняя цивилизация Вавилона первой «испила чашу сию» еще около 1200 года до нашей эры. «Конец времен» запечатлен в клинописных глиняных таблицах. Более известна судьба эллинской культуры Афин и Римской империи, их возвышения и упадка... Закономерности — одни и те же.
Самому Питириму Сорокину в молодости довелось стать участником грандиозной драмы гибели империи Романовых. В 1917 году он состоял в правительстве Керенского, его помощником. Пережитое обострило его чутье к Истории. По Сорокину, западная цивилизация — чувственного типа. Духовные основы ее восходят к эпохе Возрождения, а современное капиталистическое общество — вершина и одновременно последняя, сумеречная глава долгой истории Запада. Он, как и подобает ученому и аналитику, подчеркнуто бесстрастно трактует, почему и каким образом будет развертываться драма безвозвратного упадка социокультурного типа цивилизации, известного под названием Запад. И видение его мрачно. Воздержусь от пересказа многосложного и блестящего доказательного ряда Сорокина, почему это непременно случится. Точные датировки будущих драматических перемен в обществах западного мира он не приводит, но его резюме из 13 пунктов просто поражает силой провидения. «...Толпы отчаявшихся, вожди их — стервятники» — образы будущего. Сорокин предвещает «крушение договорного капитализма и частных свобод», но не как торжество коммунизма в «мировом масштабе», а как исход внутренней цивилизационной драмы Запада.
БЕЗБОЖНИКИ В КЕНТУККИ, ОХАЛЬНИКИ НА НТВ...
«Свободный римский гражданин и на закате империи напрасно взывал к священным заветам Республики, с которыми считались первые императоры. Тирания в конечном итоге сопутствует упадку». Что-то похожее предвидел и социологический гений П. Сорокина: «Запрет любых религиозных, моральных или научных воззрений, теорий, взглядов, убеждений, которые противоречат идеям правящей фракции». Эти уже свершившиеся, отчасти тихой сапой, запреты, откликается из наших дней Бьюкенен, могут иметь силу вердиктов судов и законодательных собраний: «В 1980 году закон штата Кентукки, предполагавший вывешивать 10 библейских заповедей в классах, был отвергнут законодателями. Заповеди якобы лишены “мирского значения”». Верховный суд США в свою очередь постановил убрать с территории одного из окружных судов изображение Рождества. Бывший председатель Верховного суда Ренквист заявил, что это решение «...дышит ненавистью ко всем проявлениям религиозности в обществе». Тут-то мне живо вспоминается показ по российскому НТВ богохульного американского блокбастера «Последнее искушение Христа». Хозяева частного телеканала не вняли даже призыву Святейшего Патриарха не оскорблять чувства верующих. По контрасту — злобные поношения в либеральных СМИ одной только высказанной общественностью идеи православного просвещения в наших школах.
«ВЕРА НА ВЕРУ, РАСА НА РАСУ...»
Бьюкенен без обиняков говорит о далеко зашедшей «дехристианизации» Америки. Евангелие уже не является воплощением духа нации, если храм Господа и капища расплодившихся «мультикультурных» язычников одинаково святы для законников — фарисеев в судейских мантиях. Даже ритуал президентской клятвы на Библии вызывает у некоторых «правозащитников» сомнение в его конституционности. Правда, на долларовой банкноте пока еще сохранилась надпись «Мы веруем в Бога». А какой Бог у Федеральной резервной системы? В мультикультурной Америке нынче подобие многобожия? Все это, возвращаясь к мрачному предвидению П. Сорокина, — «трагическое зрелище» нарастающего распада западного общества и культуры. Воцарится «анархия на протяжении десятилетий» и последует «отмена всеобъемлющих прав». А что, на взгляд советника Александра Керенского, произойдет с личностью и человеческими узами? «Атомизация». Другими словами, общество рассыплется на индивиды, а те, в свою очередь, станут друг другу чужими. И самое печальное и неизбежное — распад семьи как «священного союза мужчины и женщины». Творческий потенциал западной культуры будет увядать, сурово предвещал Сорокин, а место творцов займут шоумены и «шустрые Алексы»... Такова физиономия будущего, как теперь принято говорить, технотронного, языческого века, глазами русского духовидца, гарвардского аналитика.
А что, если на то пошло, произойдет с сообществом наций, отношениями стран и народов, когда придет Судный день западной цивилизации? «Сила станет правом». И пойдут войной — «вера на веру, раса на расу»... Разве не именно это, как по писаному, произошло в Югославии, а сейчас мы видим воочию в Ираке, на всем Ближнем Востоке? Когда Питирим Сорокин, словно в магическом зеркале, видел образы и обличия заката Великой западной цивилизации, «холодная война» еще только разгоралась. Он полагал ее преходящей, а главным сюжетом — венцом долгой «социокультурной мистерии», ученый считал наступление своего рода нового Темного времени на Западе.
ОТСТУПНИЧЕСТВО И МАЛОДУШИЕ ЭЛИТЫ
Быть может, взгляд Сорокина излишне бесстрастен, когда он говорит о грядущем «очищении огнем пережитой катастрофы». А далее? Катарсис и новое воскрешение западного человека, но уже в заветах и идеалах иной, неведомо на каких духовных столпах устроенной цивилизации. Это вроде бы пафосное завершение сорокинского апокалипсиса не содержит, однако, никакого «оптимистического» фарисейства. Его проект будущего интеллектуально выверен и бесстрастен, как заключение эскулапа. Но по-человечески никакого утешения или потачки не сулит нам, живущим в самом начале Новых времен. Всякая живая душа такому противится. И Бьюкенен тоже, как подобает консерватору и традиционалисту, к подобному обескураживающему будущему для его Америки, всего Запада относится с воинствующей непримиримостью. Книга «Смерть Запада» — голос оскорбленных и преданных, заведомо терпящих поражение в битве за «душу Америки», но не склонивших головы. Кругом автор видит отступничество и малодушие. Даже в своем кругу консервативной элиты Америки, которой мнится, что весь мир у ее ног, финансовой знати Старого Света, не говоря уже о вождях племен, «дань приносящих» углеводородами.
Американский правящий класс и культурный истеблишмент, если верить свидетельству Патрика Бьюкенена, уже «приветствуют звоном щита» новую «зеленеющую Америку», торжество которой он — плетью обуха не перешибешь! — не в силах ни сдержать, ни умилостивить.
IV. «ГЛУПОВ-СИТИ» И НЬЮ-ОСТОЖЕНКА
...И от истины отвратят слух,
и обратятся к басням.
Апостол Павел.
Послание к Тимофею
Футурологи, по-старому — вещуны, в Америке нарасхват. Они мечут пробные шары, играют роль искусителей, которые зовут вступать в чертоги Нового Времени не узкими вратами, как завещал Спаситель, а весело, колобком катиться с вживленным чипом под темечком. Олвин Тоффлер — футуролог, концептуалист и ньюсмейкер, не менее известный и красноречивый, чем Бьюкенен, в своих многочисленных писаниях словно нарочно выворачивает смыслы и оценки «Смерти Запада» наизнанку. Все то, что у Бьюкенена вызывает ярость, негодование и сарказм, у Тоффлера — восторг, аллилуйю и благоволение.
«АМЕРИКА, СГИНЬ И ЗДРАВСТВУЙ!»
Взять хотя бы его знаменитый на весь свет футурологический опус «Шок перед будущим». У меня возникло настойчивое желание перечитать этот бестселлер Тоффлера, чтобы сличить пламенный панегирик с беспощадной, ледяной трезвостью «Смерти Запада». И я лишний раз убедился, какой тонкой, обольстительной, усыпляющей разум и нравственное чувство и вместе до невероятия циничной может быть апологетика. Тоффлер, на первый взгляд, не малюет лубочных картинок благословенной и дерзновенной «зеленеющей Америки» — название опуса еще одного из идеологов «новой волны» Чарльза Райха, прогремевшего в 1970-е годы. А книжка Райха тоже, к слову сказать, скрытая апологетика, но только эпатажная. Его, Райха, провозвестие Новых времен пронизано духом, который можно выразить словами «Америка, сгинь и здравствуй!». В «Иностранной литературе» можно было прочесть немало толковых статей наших американистов о новаторской концепции Райха. Кажется, ходил даже русский перевод в самиздате — своего рода интеллектуальное лакомство. Впрочем, Райх слывет «левым», а вот Тоффлер принципиально «аполитичен». Все его тексты словно в щелоке выстираны — до того он чурается конкретного политического контекста Америки. Респектабельный футуролог, вхожий в гостиные Трехсторонней комиссии. Вроде он сам по себе, вольнодумец, а такое впечатление, что он этих всех комиссий агитатор и пропагандист. А коли так, потачки от него не жди. По Тоффлеру, «боязнь будущего» («футурошок») — это болезнь. Страдает ею, стало быть, и советник республиканских президентов Патрик Бьюкенен. Ярлычок ретрограда, одержимого фобией, — ловкий прием. Непонятно, черт возьми, почему глубоко переживать, что твоя родная страна идет вразнос, а «поколение NEXT» неумолимо превращается в скопище Биллов, не знающих родства? Чужаков, блуждающих в гиперпространстве? Заочный ответ Тоффлера «алармисту» Бьюкенену замысловат, под стать всей футурологической риторике, воспаряющей над оплотами старой веры. Это заправский ответ вещуна, а никак не аналитика: «скорость перемен имеет более важный смысл, чем направление перемен». Это как же: «...мы шли на Одессу, а вышли к Херсону»?
«ПРОПАЩАЯ СТРАНА»
По Тоффлеру, в какую бы преисподнюю ни увлекали страну Америку неумолимый технотронный век или, быть может, менялы с Пятой авеню — живи, не тужи и знай радуйся, что цел! Тоффлер так и брызжет казенным оптимизмом. Даже в своих поздних писаниях он не расстается со своим патетическим взглядом на вещи, начисто лишенным оглядки на противоположность Добра и Зла. То, что Питирим Сорокин полвека назад с горечью прозрел, а за ним и Бьюкенен видит перед собой уже воочию — «мерзость социокультурной клоаки», Тоффлера не коробит. Напротив, у него просто дух захватывает от восхищения. «Избыток культур, фрагментация общества приведут к еще большей терпимости», — гнет свое вещун вопреки очевидности. Люди якобы будут «наслаждаться этим будущим», вкушать его благодать, словно индейку в День благодарения или воскресный яблочный пирог, политый кленовым сиропом. А ведь все обстоит как раз наоборот! В Америке, ушедшей далеко в отрыв от всего мира в экономической, военной мощи и навязывающей свой образ жизни народам как недосягаемый образец, — дела-то дома неважнецкие. Ужасающая статистика преступности, психических отклонений, наркомании, сексуальных аномалий, немотивированных убийств — постыдная изнанка сбывшейся Американской мечты. Бьюкенен смывает румяна с лика своей страны, опираясь на факты, авторитетные мнения, просто беспросветную обыденность «улицы». И со всем здравым смыслом янки предостерегает: еще немного такого «футурошока», и мы — пропащая страна. А Тоффлер рад-радешенек, но как только доходит дело до нескрываемых уродств и моральных язв Америки, то выясняется, что это никакие не уродства, а «освобождение личности» от пут, «продвинутость» в будущее.
УГРЮМ-БУРЧЕЕВ — ПРЕДТЕЧА...
Любой человеческий порок или свихнутость безоговорочно, «политкорректно» признается за вариант нормы и торжественно помещается в пресловутую «салатницу» мультикультур. Гомосексуальные пары и браки? Хвала правам человека! Оспаривать права однополых семей усыновлять детей, быть может, есть из-за чего, но не кроется ли за этой обструкцией уж точно предосудительная гомофобия? Чем воспитание отданной содомитам в попечение сироты отличается от уголовно наказуемого растления? И, напротив, святая обязанность родителей воспитывать детей, предвещает Тоффлер, чем дальше, тем больше становится пережитком и ветхозаветной догмой. А биородители в семьях нового типа будут все чаще склонны отдавать своих чад, чуть ли не грудных младенцев, «в семьи профессиональных родителей». И никакой батюшка или пастор им этого не запретит. Святость брака здесь трактуется чисто по Угрюм-Бурчееву: «...по экземпляру каждого полезного животного мужеского и женского пола, которые обязаны, во-первых, исполнять свойственные им работы, и, во-вторых — размножаться». Сказано, слыхали, — «во-вторых!» Так, грешным делом, и в писаниях Тоффлера: материнство и семья — пережиток вроде... матриархата. А его «Город будущего» напоминает бесприютную угрюм-бурчеевскую казарму, в которую щедринский «прохвост» — градоначальник превратил город Глупов.
Итак, биородители отдают своих детей, словно сирот, родителям «по найму» с великой, пусть себялюбивой, но очень похвальной целью — добиться большего в карьере или бизнесе. Или просто пожить для себя всласть. А если кто почувствует какие-то закоренелые угрызения, то для них у Тоффлера припасен необычный аргумент. Дескать, наемные родители — настоящие профи, куда более искушены и сведущи в своем «бизнесе». Значит, и воспитание отпрысков, за хорошие деньги, окажется «эффективнее». Да еще умные «киберы» в подмогу. Будущая киберкормилица, когда и до этого дело дойдет, будет, несомненно, «эффективней» Арины Родионовны.
ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН И ПОКОЛЕНИЕ NEXT
Предусмотрен и еще один вариант семейного счастья: заводить детей уже перед выходом на пенсию, купив, на выбор, эмбрион в специальной аптеке. Вот до каких высот воспарит торжество биотехнологий и футуристического идиотизма заодно. Таков «Прекрасный новый мир» по Тоффлеру. Но перл из перлов — идея модельного брака. Это когда крупная корпорация предлагает своему перспективному менеджеру назначение в филиал на другом конце страны или вовсе за границей. Малый оставляет жену и домашний скарб на прежнем месте, а на новом фирма подыскивает ему «модульный вариант» семейного гнездышка для молодых: точно такой же домик с лужайкой и жену тех же мастей, нрава и прочих кондиций... Тоффлер, правда, оговаривается: идея хоть и новаторская, но пока обыватель приноравливается к «футурошоку», в корпорациях к ней только присматриваются. И никакого морального чувства, а только прославление и предвкушение обычая нового варварства. И посулы: то ли еще будет!
Сравнивая полярные нравственные и мировоззренческие миры Тоффлера и Бьюкенена, невольно задумываешься, как же глубок раскол в американском истеблишменте относительно того, «камо грядеши» Соединенные Штаты?
Книжку Тоффлера прочитают и намотают на ус его откровения и обольщения миллионы американских клерков, домохозяек, студентов, малограмотных оболтусов, напевающих и пританцовывающих рэп в очередях за пособием. Книжка, и вправду занятная, сделает свое дело: они, американские обыватели, примут Америку такой, какой ее сделали вещуны-затейники — другой страной, где Гекльберри Финн выкинут из школьных хрестоматий, а сам Марк Твен причислен к расистам за недостаточную «политкорректность» высказываний. «Хижина дяди Тома» уже находится на рассмотрении новой инквизиции...
...Когда я вижу в московском супермаркете на полке рядом с пепси-колой целую кипу внезапно появившихся у нас глянцевых журналов — русскоязычных копий чтива для американских дунек и их российских подражательниц, весь этот парад геев, лесбиянок, майклов джексонов, жуликоватых гуру и пустоголовых идолов «поколения NEXT», — то у меня нет и тени сомнения, что «мультикультурная чума», которая уже «перегрузила» матрицу «Америка», и есть тот «культурный демпинг шустрых алексов», против которого предостерегал мир еще в незапамятном 1957 году Питирим Сорокин.
СОДОМ И ГОМОРРА — ФИТНЕС-КЛУБ?
В те благословенные годы Америка была еще «непорочна» и держала Библию у изголовья. Американская культура от комиксов до фолкнеровской высокой прозы была насквозь пронизана жизнелюбивым и пытливым духом молодой нации. Тяга к добродетели одерживала верх над грехом, а «проклятая» дарвиновская ложь, что мы все ведем свой род от обезьяны, была все еще под запретом в маленьких городках миссисипской глуши. В те годы в американских университетах студенты знали на память Уитмена и «Песнь о Гайавате» Лонгфелло. Публика ходила в кино на мужественного Грегори Пека, а жены кандидатов в президенты при всем честном народе не заискивали притворно перед омерзительными толпищами избирателей-геев и лесбиянок, охотясь за их голосами. Америка и в самом деле была другой. А сегодня ее духовность разменяна на медяки мультикультуры. Этот товарец и нам в России впаривают умело. Пусть наши «шестидесятники», дожившие до дня сегодняшнего, и их чада лакают теперь в охотку это хлебово. А не помнящим себя от нечаянно привалившей им «дольче вита» темным ельциноидам — обитателям новеньких американских пентхаусов, «наехавших» на тихую старую Остоженку, и невдомек, какой отравой окормляет «ихняя» мультикультура родных чадушек.
Никто, конечно, не вздыхает по «железному занавесу», но не был ли он, грешным делом, не идеологическим, а, на поверку, санитарным кордоном?
У всех свобод есть и оборотная сторона. Только лукавые политики и политологи об этом помалкивают, а простофили не догадываются. В фильме «Покаяние», одном из неопознанных сгоряча («Дорога к Храму») запальных фитилей горбачевской «катастройки», один сугубо отрицательный персонаж злобится: «...хотели скрыть от нас, что мы от обезьяны произошли!» Теперь-то это никакая не тайна. Культурное пространство России подверглось вторжению контркультуры, для которой тип дикаря из трущоб больших городов — образец для подражания, а Бетховен всего лишь, по Сорокину, «наживка для рекламы слабительного». У российской правящей «элиты», увы, нет никакой печали о сдаче духовного пространства страны и культурном одичании молодого поколения. Нам, безмолвствующим, со всех телеэкранов и амвонов масскультуры идеологи «новых русских» внушают, что Содом и Гоморра — это вроде фитнес-клуба, откуда выходят с обновленной душой и плотью, словно совершив целебные омовения в живой воде. А запалить лампадку веры можно, дескать, и в киберпространстве, среди упырей и лжепастырей этой контркультуры, а по-русски попросту — бесовщины, которая правит бал.
V. «КОЛЛЕКТИВНЫЙ ГРИШКА ОТРЕПЬЕВ»
...Все эти убеждения о безнравственности самих оснований (христианских) современного общества, о безнравственности религии, семейства; все эти идеи об уничтожении национальностей — во имя всеобщего братства людей, о презрении к отечеству... и проч. и проч. ... захватывали, напротив, наши сердца и умы.
Федор Достоевский.
«Дневник писателя». 1873
«...Главное и сильнейшее потрясение царства производится стремлениями к разрушению господствующей в нем веры, — обращался адмирал А.С. Шишков к царю Александру I. — Струна эта чрезвычайной важности... Царство погибает, если народ воспламеняется мщением». Славянофила и консерватора Шишкова передовые люди его времени причисляли к государственным мужам старого закала, с «воззрениями времен Очакова». В школьном советском курсе истории его тоже не жаловали. Не тот ли отставной адмирал ратовал за «мокроступы» вместо иноязычного «калоши»?
«РАСКАЛЕННЫЕ СТРЕЛЫ ЛУКАВОГО»
«Чудаков»-славянофилов сусловские идеологи записали в реакционеры и ретрограды. А государь внял ли предостережению Шишкова, когда отправлял в ссылку реформатора Сперанского? Не об этом речь. Вот если бы мы, непутевые потомки русского адмирала-государственника, не отдали на поругание «господствующую» в СССР веру, то и «потрясения царства», глядишь, удалось бы избежать. Полмира провалились в тартарары, когда Советский Союз отдали на заклание «бесам», представшим в обличье пламенных демократов из Межрегиональной группы. И блаженный омич Казанник, в порыве чувств уступивший депутатский мандат беспалому «прорабу перестройки», не хватался бы потом за голову, когда людишки Ельцина принесли ему на Дмитровку, в Генпрокуратуру, расстрельные списки пленных вождей из сожженного российского парламента. И Россия не умылась бы кровью, не стояла бы на паперти после дефолта. Миллионы беспризорников не смотрели бы на нас молчаливым укором... Кается Россия, прозревает, но лукавые умы и каменные сердца «бесов» от западничества, все еще «воспаленные мщением», даже на крови невинных детских душ — жертв трагедии в Беслане, кощунствуют, что это все нам еще кара за «большевистский террор». Комитет-2008 выпустил прокламацию с «храбрым» требованием отставки Путина. И все это лишь игра для отвода глаз, потому что Чубайс и прочие олигархические спонсоры политиков-западников с президентом в одной лодке. На самом-то деле эти библейские «раскаленные стрелы лукавого» метят не в обитателя Бочарова Ручья, а в российскую государственность. «Бесы» не уймутся, пока не повалят с ног не нынешнюю худосочную «Эрэфию», а историческую Россию. Пусть сегодня она все еще блуждает в потемках, но у нашей страны есть свой, отличный от Запада путь, духовное предназначение в мире и неизменные геополитические интересы. Они, «бесы» западничества, в чуждой им стране — сироты и без пяти минут «коллективный Гришка Отрепьев». Разве что пан Квасьневский успеет, не ровен час, их подхватить и пригреть, как незадачливого «политэмигранта» Станкевича.
ЦЕКОВСКИЙ ГАПОН И ВЛАСОВСКИЕ «ЗАМПОЛИТЫ»
Когда партийные расстриги и «демократы» расселись в кабинетах на Старой площади и поменяли мельхиоровые ложки в бывшей цековской столовой на алюминиевые, они сами, символически, и назначили себе, татям и выжигам, красную цену. Бурбулис сколотил в Кремле что-то вроде ячейки общества Джона Берча. Однако вот незадача! Антикоммунизм чем дальше, тем хуже «продавался». Вообще, российский антикоммунизм — экспортный, «фарцовый» товар, вроде матрешек. Спроста ли целое десятилетие при Ельцине у России не было ни государственного гимна, ни идеологии. Это межеумочное состояние общества и причина тому, что у власти «демократов» все валится из рук, что бы она ни задумала. «Что бы такого сделать плохого?» — под веселый припев из «Приключений Буратино» и правил идеологизированный до умопомрачения ельцинский режим. А тем временем Китайская Народная Республика под сенью красного знамени создала грандиозную и процветающую рыночную экономику. В Поднебесной издревле знали: не то что повергать и рушить, но трогать «треножники» старых верований — смерти подобно. Истинна или ложна «господствующая», помянем адмирала Шишкова, в государстве вера — с этим потомки разобрались бы. А вот заполошное «правдоискательство» в опасную годину крутых перемен, смены времен и поколений — провокация, безрассудство и лицемерие. Ярчайший пример такой подлости — «исследовательский» доклад цековского Гапона — А.Н. Яковлева о пакте Риббентропа—Молотова. Обществу был нанесен удар под дых. Мало того, что провокатор из горбачевского политбюро бессовестно переврал действительное значение сложных и противоречивых раскладов европейской дипломатии тех лет, которая сплошь была замешена на вероломстве, обмане и коварстве всех сторон, Советское государство, которое ценой величайших потерь спасло западную цивилизацию от гитлеризма, было представлено коварным и кровавым «монстром». Сознание миллионов добропорядочных людей — наших соотечественников было потрясено и больно уязвлено. Ведь хула на Родину-мать исходила не от недругов, а от «верного ленинца». Как если бы батюшка богохульствовал перед мирянами с амвона во время заутрени. Такие потрясения даром не проходят. Это своего рода идеологическая Хиросима. Советский Союз был заколот в спину идеологическим «стилетом». А когда дело было сделано, коротичей и яковлевых убрали с передовой. И за дельце довершения убийства все еще «господствующей веры» нашего народа взялись смердяковы более низкого пошиба. Эти уже не корпели над философическими «эссе» и не распевали псалмы о социализме с человеческим лицом, не присоседивались к Дубчеку и духу «пражской весны», а дули что есть мочи в иерихонские трубы низкой клеветы по нотам Народно-трудового союза, где все еще досиживали в идеологах бывшие власовские «замполиты».
«ПРАВОЗАЩИТНЫЙ» ДОХОДНЫЙ ПРОМЫСЕЛ
Уже пятнадцать лет наш народ подвергается моральной пытке, когда вся история России, во всем ее трагизме и величии, вымазывается дегтем и обливается грязью. Власть устроила дикие «половецкие пляски» на могилах советского пантеона. «Правозащитники» на разные лады до сих пор талдычат про «сто миллионов жертв» сталинизма — ложь, давно опровергнутую историками и архивистами. Солженицын-то теперь осекся, зато выдающий себя за «политолога» некто Караганов не погнушался и после беслановской трагедии впаривать телезрителям все те же «сапоги всмятку» про сто миллионов убиенных, убеждая колеблющихся, почему нам надо еще пуще прежнего любить Запад и просиживать штаны в брюссельской штаб-квартире ЕС. Даже когда на наших глазах этот самый цивилизованный Запад в открытую якшается с чеченскими головорезами. Пока «правозащитники» заливаются слезами о судьбе Троцкого и казачков Шкуро — гитлеровских карателей, выданных англичанами на расправу Сталину, прохвосты, называющие себя «историками», уже разоблачают «ордынского сатрапа» Александра Невского. И под предлогом архивных изысканий любострастно рыщут по альковам августейших семей. На деньги Сороса написаны учебники по «истории» России, в которых сплошные клевета, небылицы и святотатство. А тут еще министр-шоумен Швыдкой с его «Культурной революцией» и истошными воплями о «русском фашизме» и интеллигентской склонностью к русскому мату.
Помянув про швыдковскую «Культурную революцию», мы вновь, как по писаному, угодили в совершенно схожий контекст «войны против прошлого», но уже в самих Соединенных Штатах. Вот что свидетельствует про тамошних швыдких Бьюкенен: «Конечная их цель — уничтожить патриотизм, искоренить любовь к стране, деморализовать народ...». Мыслимо ли такое в имперской Америке, где в каждом пригороде я видел на лужайках возле жилищ среднего класса аршинные полотнища звездно-полосатого флага? В Америке, где пылкий казенный патриотизм, по ходячему мнению, выражен чеканной формулой: «Люби Америку или проваливай!»?
«ДЕТИ ЖЕРТВ» И «ДЕТИ ЗЛОДЕЕВ» ПОКВИТАЮТСЯ?
Бьюкенену, однако, ничего не мерещится. Артур Шлезингер, либеральный историк, близкий к клану Кеннеди, в унисон свидетельствует в книге, красноречиво названной «Разобщенная Америка»: «Первый шаг ликвидации народа — это стирание памяти. Уничтожьте его книги, его культуру, его историю. Попросите кого-нибудь написать новые книги... сфабриковать новую культуру... Вскоре народ начнет забывать, кто он и кем он был». Шлезингер цитирует персонажа романа Кундеры «Книга смеха и забвения». А Бьюкенену не до смеха, он просто мечет громы и молнии: «...Настал черед отцов-основателей. Джефферсон, несмотря на громкие слова о “равенстве всех людей” в Декларации независимости, владел рабами до конца своих дней... А Эндрю Джексон, по прозвищу Крепкий Орешек, по мнению историка Роберта Новака, был “убийцей, демагогом, мерзавцем и расистом...”» Дальше — еще чуднее. Оказывается, 500-летие Колумба «...практически нигде не отмечалось в Америке, потому что открытие Америки — пустяк по сравнению с его прегрешениями по отношению к индейцам-аборигенам, к которым он явился без спроса». Автор Декларации независимости Джефферсон тоже наконец-то выведен на чистую воду законодателями штата Нью-Джерси. Они запретили цитировать Декларацию на уроках в школах. «Избранники народа» нехорошо отозвались об этой американской святыне, как о «направленной против женщин и против чернокожих и чрезмерно восхваляющей Бога...» Весь беспримерный идиотизм «политкорректности», заискивания истеблишмента перед всем, что есть дремучего, невежественного и вздорного, под предлогом «замаливания грехов» белых перед черными, сквозит в этой фантасмагории «Зеленеющей Америки».
Похоже на то, что у нас в России все еще впереди. Не сомневаюсь, что Александр Пушкин, глядишь, будет когда-нибудь изобличен правозащитниками как крепостник, женолюб и преследователь сексуальных меньшинств в лице достопочтенного барона Геккерна!
Таким образом, «прошлое Америки выброшено из пантеона талибами современности», — взывает к упавшим духом янки Патрик Бьюкенен. Наконец, самая «соль» всего этого наваждения: «...поделить американцев на детей жертв и детей злодеев из прошлого Америки». Вот это — в самую точку. То же самое — «разделяй и властвуй» — хотят проделать и с нами, многонациональным имперским народом, жившим в советские времена в согласии, взаимном уважении и приязни друг к другу.
ЯНКИ И РУСАКОВ — ПОД СУРДИНКУ...
Никакими «репрессиями» нельзя насадить дружбу народов и былое крепкое «морально-политическое единство», над которым, после резни в Таджикистане, Бендерах и Беслане, зубоскалят только глупцы и недруги. И нас, великороссов, тоже хотят развести по разные стороны: потомков красных комиссаров и врангелевских «корнетов оболенских», «иногородних» и потомственных казаков, Шереметевых и Ивановых... Какие-то безумцы требуют поквитаться за «взятие Казани». «Августейшие» проходимцы раздают лавочникам графские титулы. В мордовской деревне вдруг объявились ревнители Великой Финляндии... А что либеральная власть? Ей все это любо («мультикультурность»), кроме упоминания о великороссах и «Русском Кресте». Так демографы прозвали драму вымирания великого народа, который собирал, строил и отстоял со времен Ивана Калиты государство-громаду, от Балтики до Берингова пролива. При словах «русский», «русское», «империя» — на них, «новых русских», словно падучая накатывает. А скажи «американец» — почтение и подобострастие. Но, оказывается, коренному янки у себя там, дома, теперь-то приходится ходить по струнке. Местные новодворские, серчает американский «почвенник» Бьюкенен, совсем их затюкали. Странно, ей-богу... Никак это не похоже на «издержки» развитого гражданского общества и демократического волеизъявления граждан. Одно предположение, правда, напрашивается: «колодка» этой муштры, по которой «правозащитники» в Америке и у нас подвергают коренной государствообразующий этнос — янки и русаков, — одна и та же.
И никто не позволил бы им так бесчинствовать и кликушествовать, если бы «большие деньги», а именно заправилы ТНК, заподозрили, что поношения той «старой» Америки, которую мир прежде уважал, — «плохо для бизнеса». «Новый человек» — Ивановых или Джонсов отпрыск, знающий назубок инструкцию, что следует считать «сексуальным домогательством» в офисе компании, этот идиотизм «политкорректности» в отношениях полов, но не читавший сроду Уитмена и Пушкина, — уже маячит на горизонте. Кто бы он ни был — не родительского он роду-племени, а никакого вовсе. Одним словом — манкурт.
Г-н Бьюкенен, «матрица»-то ваша — «made in USA»!
VI. РИМЕЙК «ВСЕ ЛЮДИ — ПРОКУРОРЫ»
...Буржуа уже не довольствуется тем, что у него есть государство, которое не дает его в обиду, но начинает рассуждать вкривь и вкось о форме этого государства и признает законной только ту форму, которая ему люба.
М.Е. Салтыков-Щедрин.
«Благонамеренные речи»
...Билл Клинтон — американский Борис Немцов? Такая догадка невольно возникает, когда оцениваешь скоропалительность суждений, полную беспринципность, ловкость, язык без костей, но зато и «продвинутость» ельцинского «инфанта». Сходство усиливается, когда непочтительный Бьюкенен раскрывает «эластичный» психологический склад и миропонимание Билла Клинтона — «красы и гордости поколения Вудстока».
«ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ»: «МЯГКАЯ ТИРАНИЯ»
Прежний американский истеблишмент был морально уничтожен вьетнамской войной, которую он затеял, но не смог в ней победить. В студенческих кампусах «плющевой лиги» дезертиры вьетнамской войны почитались героями, а над президентом Л.Б. Джонсоном потешались. Новое поколение американцев прикипело к контркультуре «бунтарей». Контркультура, и это, пожалуй, чересчур смелый вывод Бьюкенена, открыла таким субъектам, как Клинтон, дорогу к вершинам власти. За треть века она стала доминирующей, оставаясь «диссидентской» по духу, а сама Америка — и это еще один смелый тезис Бьюкенена — превратилась в «идеологизированное государство» и даже «мягкую тиранию», насаждающую принципы новой ортодоксии не через армию и полицию, а через «инквизиторов от масскультуры».
В стране правит «политкорректность», которая на самом деле означает нетерпимость по отношению ко всему, что перечит догмам «культурной революции», порвавшей с Америкой отцов-основателей. Хотя их еще не вынесли прочь из пантеона, подобно тому, как Хрущев, словно его черти расхватывали, сподобился удалить из мавзолея бренное тело генералиссимуса Сталина. Уже на утро после «выноса», по моим тогдашним, еще юношеским, ощущениям, «соборность» советского общества треснула, и страна уподобилась библейскому дому, разделенному в себе, «который не устоит». Я хорошо помню болезненность, с которой отреагировали окружавшие меня люди на свершившееся. И это чувство раскола сопровождало мое поколение по всей жизни, независимо от убеждений. По-иному «линяла» Америка, незаметно для внешнего мира утрачивая самую душу свою в вавилонском столпотворении множащихся «мультикультур». Выкормышей контркультуры это превращение нисколько не омрачает. Им все нипочем.
ПОРТЛЕНДСКИЕ МИТРОФАНУШКИ, ИВАНУШКИ-ИНТЕРНЭШНЛ
Как образчик помрачения умов истеблишмента Бьюкенен приводит патетический пассаж из речи, произнесенной президентом Клинтоном в Портлендском университете в 1998 году: «...Благодаря иммиграции мы не найдем преобладающего народа ни на Гавайях, ни в Хьюстоне, ни в Нью-Йорке... Ни одна нация не претерпевала такого глобального демографического сдвига в такие короткие сроки». — «...Оставаясь при этом единой нацией», — угрюмо осаживает восторги оратора автор «Смерти Запада». Ну, совсем под стать немцовскому верхоглядству безоглядная «прогрессивность» Клинтона. То-то обрадуются, повзрослев, портлендские митрофанушки, что их «золотые годы» пройдут уже в Америке «третьего мира».
Хоть наше дело — сторона, но взвесим про себя: и впрямь, чему тут радоваться? Разве в ярости своей Бьюкенен не дело говорит? Но, глядишь, Клинтон и сегодня в большом фаворе у всей Америки. В 1990-е, годы его президентства, жилось сладко и благолепно.
Причина «смены ветров» истории и в том, что в США народилось и вступило во взрослую жизнь целое поколение, для которого «культурная революция» вовсе не революция, а привычная, свойская среда обитания. Гомосексуализм, порнография, грубая брань с телеэкранов — все это окружает их с колыбели. Традиционная культура им «попросту непонятна». Это горькое наблюдение автора — камешек и в наш, российский, огород. Ведь те же беды и нас подстерегают, если «либерализм» и масскультура и дальше будут верховодить, поганить жизнь и культурную среду в нашей беззащитной России. Сделаем мысленно проекцию бьюкененского проницательного анализа, почему Америка — «пропащая», а смиты и джонсы все равно не нарадуются. И вот вам разгадка самодовольства, утробного счастья «новых русских» и их покорного «овечьего» отношения к тому, что через поколения мы, русские, окажемся бесправным «нацменьшинством» в собственной стране, куда прикочует все демографическое отребье со всего света.
УОТЕРГЕЙТ: ВЛАСТЬ — ПРОСТОВОЛОСАЯ ДЕВКА
«...Сфабрикованы, — свидетельствует далее Бьюкенен, — и новые байки, превращающие то, что мы любили, в предмет ненависти, а то, чему поклонялись, делающие постыдным, если не сказать, презираемым». Посрамлению втихомолку преданы и сохранившиеся со времен отцов-основателей американские политические институты. Они подверглись своеобразной «десакрализции», то бишь лишения ореола, без которого она, Власть, из высокочтимой леди превращается в простоволосую девку. При этом властвующая элита исподволь добивается темных политических целей, о которых публика и не подозревает. Так, по убеждению Бьюкенена, было провернуто «уотергейтское дело», после которого внушительное консервативное «новое большинство» Ричарда Никсона развалилось. Хорошо помню загадочную атмосферу «уотергейта», заронившую подозрения, что дело не чисто. И вот как проясняются тогдашние наши догадки. Задолго до «уотергейта» солидные американские СМИ вдруг на все лады стали обличать жупел «имперского» президентства Никсона. Он впал в немилость почти на пике популярности в народе. Словно по команде массмедиа «копали» под популярного президента, которому, дескать, тесны стали конституционные рамки его полномочий. «Двухходовку» с компрометацией и вынужденной отставкой вице-президента Агню, предшествовавшей уотергейтскому скандалу, с последующим изгнанием из Белого дома Никсона под угрозой неминуемого импичмента хорошо осведомленный Бьюкенен считает заговором. Устранение Никсона он полагает венцом фактического переворота. Что же такого ужасного, какое немыслимое злодейство свершил президент? Он имел неосторожность дозволить ретивым помощникам, прозванным впоследствии «водопроводчиками», искавшим источник утечки секретной информации из Белого дома, негласно провести обыск со взломом в офисе демократической партии. Боссы ее якобы что-то «замышляли». «Водопроводчиков» застукал ночной сторож, а потом «злоумышленников» взяли в оборот прокуроры, пресса и конгрессмены-демократы. Окружной прокурор Джаворски стал карающей десницей. А публике внушили, что президент одним этим своим скверным поступком не только превысил власть, но и покусился на неприкосновенность жилища каждой американской семьи. Массмедиа подняли невиданную истерию против президента-узурпатора. Его выставили лжесвидетелем и исчадием ада. И вся эта мыльная опера кончилась драматической, на глазах миллионов телезрителей, отставкой президента и его унизительным покаянием.
«АРХЕТИП» В БУХАРСКОМ ХАЛАТЕ
Массмедиа сталкивали лбами не Ричарда Милхауза Никсона и «народ», а «имперское президентство» со священным Биллем о правах. Дальше — больше. «Все люди — президенты» — под таким патетическим названием, ни дать ни взять, слоган политической пиар-кампании, Голливуд спешно выпустил на экраны боевик на сюжет «уотергейтского дела». Герои картины — два храбрых репортера, которые якобы и вывели Никсона на чистую воду. У них, конечно, имелись узнаваемые прототипы из «Вашингтон пост». Никто в законопослушной Америке этим «громовержцам», дескать, не указ. Вся президентская рать сдалась на милость двум, на языке Городничего из «Ревизора», «бумагомаракам», вооруженным лишь пишущей машинкой и священными поправками к Биллю о правах. И Америка умилилась, что «Все люди — президенты», а Никсона, которого они, «молчаливое большинство», триумфально избрали накануне президентом во второй раз, под улюлюканье выпроводили из Белого дома. Поостыв, многие, возможно, и хватились, что это «торжество американской демократии» далось уж слишком дорогой ценой — разменой на медяки обыденности самого почитаемого в поколениях института президентства в Америке.
Виктория противников Никсона, добившихся его ухода, стала, по Бьюкенену, «архетипом политики индивидуального уничтожения». Суть его состоит в устранении со сцены того или иного политического движения через компрометацию его лидеров. Этот заморский «архетип», живо мне припоминается, дал о себе знать на нашей отечественной политической сцене еще раньше, чем появился на Тверской «Биг Мак», в едком чаду горбачевской «перестройки». «Все люди — прокуроры» — недурной получился бы римейк Уотергейта на местную, московскую, фабулу, если «Мосфильм» успели бы к тому времени приватизировать. Кино про Гдляна и Иванова, таких же бесстрашных, как вашингтонские репортеры, следователей-«важняков». Они, стало быть, выступили в поход против извечного восточного «бакшиша» в советском Узбекистане. И по ходу дела до того раззадорились в праведном гневе своем, что, не ограничиваясь разоблачением ташкентской «номенклатуры», обвинили и обитателей Старой площади в поголовной коррупции. Среди прочих «драгоценных» вещдоков следователи предъявили публике извлеченные из сундуков подозреваемых «мздоимцев» бухарские халаты с узорчатым шитьем. Гдлян и Иванов, как те же самые два репортера, вмиг стали национальными героями, депутатами Съезда Советов. И с его высокой трибуны на глазах всей страны, что называется, лепили «горбатого», облыжно подверстывали к «хлопковому делу» все новых фигурантов, забираясь все выше... Наш «уотергейт», пожалуй, покруче вышел, хоть и склочней. Все, в том числе и сами праведники-обличители, оказались перепачканы в саже компромата не хуже трубочистов, но дело-то было сделано: перестроечный ЦК, который, к слову, и благословил бригаду Гдляна расследовать коррупционное «хлопковое» дело, ославили на весь белый свет как гнездо коррупционеров. Задним умом как-то яснее стало, что ошельмованные крупные персоналии, вплоть до членов Политбюро, почему-то оказались все из числа противников генсека Горбачева, к которому не пристало и пылинки...
«СМОЛА И ПЕРЬЯ»: PR-ПОЧЕРК ТНК
По той же колодке, помню по впечатлениям работы в Комиссии Совмина СССР по экономической реформе, было состряпано и «дело АНТа», с замыслом ошельмовать Н.И. Рыжкова.
Все тот же, классический, описанный Бьюкененом архетип ошельмовывания власти и даже целой общественной формации как «преступных». Неспроста при Ельцине никакие компроматы, кроме банных, были уже не в счет. Зато в Америке этот промысел получил в «большой политике» развитие. Последовательное снятие священных покровов с власти под видом спонтанных, пылких акций гражданского общества достигло пика при Клинтоне. Президент США, тоже якобы невзначай, влип в амурную историю со «стажеркой» Моникой Левински. Новая всесветская мыльная опера под кличем «Давай подробности!», с копанием в исподнем прокуроров и сенаторов, «заячьими петлями» уличенного хозяина Белого дома, имела неназванной целью «промывание мозгов» американца из «глубинки». Массмедиа и «правозащитники», заглядывающие в замочную скважину, внушали ему, что президент — не только простой смертный, но и греховодник. «Моралистам» и «обличителям» удалось повернуть мозги нации еще немного набекрень. А про Буша-младшего Голливуд, для вящего правдоподобия, запустил в прокат документальный кинопамфлет «Фаренгейт 9/11», где семейству Бушей приписали тесные компрометирующие связи с кланом бен Ладенов в Саудии. Картине присудили, со скандалом, Золотую пальмовую ветвь в Каннах, словно это была не агитка, а шедевр почище «Броненосца Потемкина». Соедините мысленно все эти забористые сюжеты в одну цепочку и задайте себе вопрос: вывалять в смоле и перьях институт американского президентства еще и еще раз — это такая уж блажь? Или холодный умысел тех, кто на самом деле «держит» Америку? Бьюкенен недомолвками дает понять, что это те самые «моменты истины», когда засвечивается стоящая за всеми этими уотергейтами теневая власть транснациональных компаний. ТНК давно ведут свои дела поверх голов национальных государств и правительств, расставляют фигуры на мировой политической сцене. Куда с меньшей оглаской проворачиваются на фондовом рынке крупные сделки со слияниями и поглощениями гигантских компаний, стоимостью иной раз в сотни миллиардов долларов. Переход из рук в руки, нередко иностранным инвесторам, стратегически важных промышленных активов происходит в такой тиши и тайне, что, видно, у национальных правительств руки коротки что-то сказать поперек. Этой незримой и самодовлеющей властью ТНК, видимо, и объясняется, что после Никсона почти все президентства были «представительскими». Самостоятельных политиков, которые служат стране, а не Мамоне, политический класс теперь не жалует. Зиновьев в своем исследовании «На пути к сверхобществу» называет эту теневую власть Запада «сферой Сверхгосударственности». По его убеждению, она «не содержит в себе ни крупицы демократической власти». Напротив, со временем обещает стать «самой деспотической в истории человечества».
VII. «...Я — МОШЕННИК, А НЕ СОЦИАЛИСТ»
...Завтрашняя культура, как я ее вижу, никоим образом не будет похожа на Туче-Кукуевск, рисуемый послеобеденным воображением.
Питирим Сорокин.
«Социальная и культурная динамика»
К чему призывает эта новая вера, пролетающая на крыльях «культурной революции»? — вопрошает Бьюкенен в зачине третьей главы своего памфлета, озаглавленной «Революционный катехизис». Тотчас угадывается перекличка с «Катехизисом революционера» русского нигилиста Нечаева, одного из прототипов главного героя романа «Бесы» Ставрогина.
КАПИТАН ЛЕБЯДКИН ИЗ СПС
Духовное родство «окаянных» нечаевых-ставрогиных и политкорректных «ниспровергателей» Великой американской мечты — несомненно. Это все та же старая «ересь» вольнодумцев Х-ской Пошехонской губернии, переместившаяся в технотронную Америку. «Увы, мы пигмеи сравнительно с полетом мысли Северо-Американских Соединенных Штатов», — низкопоклонствовал капитан Лебядкин из «Бесов», сочинявший завещание «отечеству, человечеству и студентам». Он вычитал в газетах про американского Базарова, который пожертвовал свое немалое состояние на «положительные науки», а свою собственную кожу — на барабан, чтобы «денно и нощно выбивать на нем американский национальный гимн...». Уж сколько обретается капитанов лебядкиных в одном только нашем Союзе правых сил — не сосчитать, да только разница в том, что немцовы и хакамады норовят три шкуры драть с самих соотечественников ради торжества лжелиберализма в России. «Капитан говорил горячо, но он был плут», — подмечал Достоевский о своем персонаже. Плутовство и весь либеральный «дискурс» наших «западников», а что настоящее, роднящее их с американскими интеллектуалами — провозвестниками контркультуры, так это «...всепоглощающая ненависть к своей стране» (Бьюкенен). Воистину, «нигде более» не найти во всем белом свете подобного интеллектуального помрачения и низости, ручается американский публицист Эрих Хоффнер. Но он зря не берет в расчет нашего американолюба Борового и держательницу сахаровского «правозащитного» бренда мадам Боннэр, эту бабу-ягу самой мерзопакостной русофобии. У всей этой «передовой» и «идейной» публики, голосящей наперебой от Манхэттена до Замоскворечья, которую даже кровь невинных в Беслане не отвратила от их «правого дела» пособничества басаевским головорезам, морализаторский пафос («слезинка ребенка») бьет фонтаном. «Правозащитники» с «того берега», с нашими в унисон, словно все одинаковой куриной слепотой страдающие, величают чеченских детоубийц «повстанцами». Их вызывающий аморализм — не просто политиканство и отрабатывание «грантов», а черта мировоззрения, по Бьюкенену, всей безбожной «контркультуры» Запада: «Они отказываются принять какую бы то ни было высшую мораль, какой бы то ни было моральный авторитет». А вот, в строку, откровенное признание их литературного предтечи, Ставрогина: «...Из меня вылилось одно отрицание без всякого великодушия». «У нового Евангелия, — продолжает Бьюкенен, — свои заповеди: ...Бога нет, во вселенной не найти абсолютных ценностей... У каждого человека есть право вырабатывать (этический) код для себя самого...» («Атрибут божества моего — Своеволие!» — дерзко восклицал еще один персонаж «Бесов»). То же самое провозглашается и в культовом американском Гуманитарном манифесте 1973 года, но «корректнее»: «Все образы жизни равноправны». Данный принцип, обличает Бьюкенен фарисеев-идеологов Демократической партии («партия меньшинства»), подлежит «фиксации в законе, а тех, кто отказывается ( подчиниться... должно наказать». «Выходя из безграничной свободы, я заключаю деспотизмом», — откровенничал Шигалев, еще один персонаж «Бесов». Шигалевщина в Америке до поры держится в тени, молчком, но «новая вера далеко не так миролюбива, как ей хотелось бы казаться», — бдительно подмечает Бьюкенен.
«ПОЧЕТНЫЕ УСЛОВИЯ СДАЧИ»
«Они... держатся новейшего принципа всеобщего разрушения для добрых окончательных целей». Каковы же эти благие, возвышенные цели? «...Мы должны совершить размонтирование существующей системы». Первая цитата — из «Бесов», а вторая из трудов идеолога «новой левой» — кумира поколения «бунтарей» Герберта Маркузе. Совпадение смыслов и ниспровергательного «пафоса» до того полное, будто источник один.
«Бесы» либерализма в правящих элитах, оказывается, в дугу согнули не одних только нас, великороссов. Расклад сил в развернувшейся «войне культур» таков, что «многие консерваторы выторговывают наиболее почетные условия сдачи», — негодует Бьюкенен. Замечу: лукавый в обличье «либерала» в Старом Свете косит на левый глаз, а у нас в России — на правый (СПС), но и там, и здесь идеологические бесы и лешие морочат и не дают житья, духовного пристанища и великороссам, и потомкам квакеров. Тех самых, что ступили на американский берег с котомкой, плотницким инструментом и Библией за пазухой. Разве мы в России уже не чаем, как нам у власти предержащей «выторговать» права на наше духовное наследие? Поди, власть нынче набожна! А спроси: да разве наше первородство — предмет купли-продажи? Пусть даже в России все нынче на продажу — и памятники Отечества, и заповедная роща в Архангельском... И мы, народ, и думские сидельцы глядим безучастно на все это непотребство, словно заговоренные.
И не одни мы, оказывается, такие. Бьюкенен тоже сурово пеняет своим соотечественникам за отступничество от христианских и республиканских идеалов. А на что нам-то уповать, какая сила заступницей нам в бедах? Мы, православные, за сто верст идем крестным ходом к чудотворным мощам праведников, вместо того чтобы, благословясь, дружно выйти со своим несогласием на улицы и площади. Непротивление и кротость — неприрожденная черта великороссов. Мир знает нас другими. «Самый непокорный народ» на свете. А, не в пример нам, полмиллиона благополучных римлян как один человек выходят на площадь к руинам античного Форума, когда власть предержащие идут наперекор их воле, воле граждан.
«ЗАБРОСИВШИЕ ЧЕПЦЫ ЗА МЕЛЬНИЦУ»
Американцы, застращенные «политкорректностью», дивится Бьюкенен, боятся и слово вымолвить, когда гомосексуалистов и нечестивцев чествуют на всю страну как апостолов новой культуры. Пока американский обыватель самозабвенно занимается шопингом и по маленькой спекулирует на фондовой бирже, почва из-под его ног уходит. «Америка, в которой выросли многие из нас, сгинула безвозвратно», — вновь и вновь, как заклинание, повторяет Бьюкенен. Словно его «алармизм» поможет его соотечественникам наконец-то прозреть.
Конечно, наше дело не совсем еще пропащее, всем строем своих острых мыслей дает понять автор «Смерти Запада». Как проповедью в храме пробуждают прихожан из обывательской спячки, так и Бьюкенен открывает читателю глаза, куда противник нацелил главный удар и почему Америке как нации не сдобровать, если не найдет на нее просветление. Под ударом — оплот оплотов — Семья! Добрый муж, дом в пригороде, куча детишек... Где теперь эта былая идиллия, земная благодать, женщины-американки — хранительницы очага? Забытое предание. «Занимайтесь собой!» — этот клич контркультуры из раскрепостившихся мегаполисов распространился и в американскую глубинку, бывший оплот пуританской морали. Телевизионная «нянька» уже воспитала сызмальства поколение женщин, которые хотят «жить для себя». Своим примером они воспитали в этой «вере» и дочурок. Сегодня политик, который опрометчиво заикнется о святом христианском долге «хранительницы очага», не соберет голосов. Сообщество «забросивших чепцы за мельницу» домохозяек — еще одна влиятельная «субкультура» избирательниц. Телесериал «Секс в большом городе», сага о похождениях нескольких жизнерадостных самок в Вавилоне на Гудзоне, который, разумеется, имеет высокие рейтинги на российском ТВ, — просто учебное пособие по феминизму для новообращенных дунечек. Скабрезность и дидактика, сноровка воительниц на полную катушку пользовать «равноправие полов», «восхищение авторов раскованностью греховодниц» — не так ли ТВ моделирует «продвинутое» поведение страдающих от скуки падких на «сладенькое» российских мещанок? Не случайно появление на телеэкранах и российской версии этого фильма, сразу побившей рекорд пошлости. Это не безобидное ТВ-мыло, а форменный динамит «контркультуры». Но — вольному воля! «Сексологи» и их адепты на телевидении много чего наплетут про врачевание душевных недугов блудом, но умолчат, во что встало американскому обществу потворство феминистскому «промыванию мозгов». Число невенчанных пар, так называемых пробных браков и сожительств, в Америке с 1970 года возросло вдесятеро — до 5,5 миллиона. Лишь в одном из четырех американских семейных гнезд под одной крышей проживает полная семья (отец, мать и ребенок). Одинокие американцы — четверть всего населения страны. «Домохозяйка — беззаконная профессия», — сказала как отрезала профессорша Вивиан Горник. А законница К. Маккинон восклицает: «...Для феминизма не существует разницы между проституцией, браком и сексуальными домогательствами!»
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ «СЕМЕЙНОЙ РЕНТЫ»
Это вещают не тамошние новодворские, не полоумные, а лидеры общественного мнения. Наша большевичка Коллонтай, с ее сексуальными завихрениями по молодости, просто монашка, рядом не стояла. «Одно или два поколения разврата теперь необходимы». А это еще кто? Достоевский вкладывает циничные высказывания в уста идеолога «бесов» Петра Верховенского. Писатель не напраслину возводил на нигилистов, а как в воду глядел: их «правда» и высокоидейные злоумышления фанатиков еще отольются миру слезами. Петр Верховенский говорил в порыве откровенности: «...Я — мошенник, а не социалист», но «идеал-то» у него не отнять: «Всемирная общечеловеческая социальная республика». Патриархальная семья, нравственность, совесть и человеческое достоинство — все, как ветошь, придется оставить в предбаннике «нового Рая на земле».
«Бесы» — роман-фантасмагория, но многое из горячечных бредней ставрогиных сбылось и во всей англосаксонской «упорядоченности» укоренилось в «альтернативном» образе жизни новых американцев и русских. Социологи бдительно следят: «пошел ли процесс» или простые джоны и мэри спохватятся, а главы семейств встанут, чего доброго, с дробовиками на пути победоносного шествия «контркультуры», совратившей их сыновей и дочерей. Дробовик остается в чулане, потому что кандидат в президенты Керри и местный пастор на стороне «новой Америки». Переворот в умах, на уровне обыденного сознания, возвысил сознание «человека улицы» не только до признания полного равенства мужчины и женщины (женский бокс, солдатчина, генеральши и проч.), но и тождества, унификации полов. И только лишь 15 процентов опрошенных все еще стоят на своем: мужчина должен обеспечивать семью, а жена воспитывать потомство и держать на себе дом. Эти, последние, которые упорствуют, — «плохие» для корпоративной Америки. Ведь они невольно клонят к тому, что напрасно отменили «семейную ренту» в оплате труда американцев. Вплоть до 1970-х годов в США в деловом сообществе существовал негласный уговор: работающий по найму должен получать как часть заработка эту самую семейную ренту, которая позволяла ему, женатому мужчине, содержать свою благоверную и детей. И с 1945 по 1965 годы в Америке длился «золотой век» семейной жизни. Молодожены были, как правило, юны.
95 процентов американцев и американок состояли в браке. Америка была чадолюбива, добродетельна и... счастлива. Производительность труда в стране оставалась наивысшей в мире. В 1957 году экономист Джон Гэлбрейт возвестил, что американцы живут в «обществе изобилия». Мир хотел поспевать за Америкой как образцом. Окончание «золотого века» совпало, по замечанию Бьюкенена, с приходом в университетские городки поколения «бэби-бумеров», то бишь появившихся на свет в годы наивысшего бума рождаемости. Это они, бедовое «идеалистическое поколение», и переметнулись на сторону контркультуры. А теперь, позабыв грехи молодости, но не раскаявшись, а лишь остепенившись, все настырней верховодят в политике, культуре, идеологии и шоу-бизнесе Америки.
НА ЗАДНЕМ ДВОРЕ ДЯДИ СЭМА
Произошел тектонический сдвиг в судьбе этой все еще преуспевающей нации. По необратимости и пагубности последствий его можно сравнить с долей, что сегодня мыкаем мы, великороссы, после крушения СССР и убиения советской цивилизации. Но... Перефразируем Льва Толстого в «Анне Карениной»: каждая несчастливая нация несчастлива по-своему. Это можно сказать и про США и Россию. Напротив, залог счастья стран и наций, несмотря на различие культур, по сути один и тот же: не просто дом — «полная чаша», а крепкая, многодетная семья, которой покровительствуют государство, церковь, законы, политики и «властители дум». Есть ли у нас в сегодняшней России что-то похожее?
Вернемся, однако, к «семейной ренте». Между 1973 и 1996 годами реальный средний доход работающих мужчин в Америке сократился — с 37,2 тысячи долларов до 30 тысяч. И это при том, что ВВП США более чем удвоился. Корпорации перестали платить «семейную ренту», а под лавочку феминизма — «равная оплата за равный труд» — в офисы, за прилавки супермаркетов, в полицию пришли миллионы молодых женщин, стремящихся, по наущению массмедиа, заткнуть за пояс мужчин. Семья как институт стала быстро разваливаться. В 1970 году треть молодых мужчин до 24 лет была свободна от уз брака. В 1993-м их стало уже 68 процентов. И целая треть от общей численности этой возрастной категории у женщин — убежденные незамужницы. Они и стали передовым отрядом феминистского помешательства, которым скрытно манипулируют американские корпорации, наживающиеся на подешевевшей рабочей силе. Нация бобылей, старых дев и матерей-одиночек — более наглядную картину упадка трудно и вообразить. Экономист и философ Линдон Ларуш издал новаторский труд «Физическая экономика». Он хорошенько копнул на заднем дворе дяди Сэма, за фасадом процветания и мощи. Кроме величия «Майкрософта», оказалось, что в американской экономике полно худых мест. В США самое низкое качество рабочей силы из всех развитых стран Запада. Рост гигантского ВВП на поверку наполнен, доказывает Ларуш, «инфляционной трухой». Американская обрабатывающая промышленность неконкурентоспособна на мировом рынке. Америка живет в долг и не по средствам.
А «качество населения», хоть по экономическим, хоть по моральным меркам, стремительно падает. Треть иммигрантов едва умеет писать, а выходцы с Гаити и других захолустий «третьего мира», на самом деле — язычники, вплоть до исповедующих первобытные шаманские африканские культы.
«МАТРИЦА» «ПОГАШЕНИЯ» СВЕРХДЕРЖАВ
Правда ли это все или наветы? Нашим «западникам», остающимся коленопреклоненными перед Америкой, ее мощью, нахрапом и расточительством, скажи только, что их духовные сородичи — американские ставрогины уже подвели страну под монастырь и волей-неволей ведут дело к... «закрытию Америки» — самого крупного цивилизационного проекта во всей истории Запада — так они скажут, что тот, кто такую гипотезу не исключает напрочь, — белены объелся. Это щедринский персонаж из «Сказки о ретивом начальнике» высказывался, что «необходимо вновь закрыть Америку... но, кажется, сие от меня не зависит?».
Такая темная сила, подобно подколодной змее затаившаяся, по Бьюкенену, отыскалась в недрах самого американского социума и истеблишмента. «Мы теряем страну, в которой выросли». Миллионы порядочных и здравомыслящих американцев разделяют его тревогу и горечь, но помалкивают. Они чувствуют себя преданными. Судьбы, которые уготованы их родине, таковы, что Америка отцов и прадедов, которую им завещали, умножает свои богатства, но утрачивает «душу» и, в конце концов, станет добычей «новых варваров». Вернее, отдастся им на милость, как Рим времен упадка. Это будет уже другая Америка, от которой захочется бежать на край света. Равно как и Россия, «которую мы потеряли», теперь уже не понарошку, а всерьез, на гребне нового века устоит ли под натиском «бесовской» идеологии западничества и внешних недругов? Как бы ни обернулось дело у нас, но и Америке недолго торжествовать. «Не спрашивай, по ком звонит колокол...»
Мы, как заявлено в начале этих заметок, заняты не предсказаниями и прорицаниями будущего, а изучением, сопоставлением и попыткой раскрыть содержание «матрицы», похоже, в самом деле универсальной и потайной, по алгоритмам которой происходит «погашение» двух сверхдержав — бывших соперниц. Бьюкенен прав и хорошо обосновывает, хоть и недоговаривает: великороссам и коренным янкам нанесен удар с тыла. Проруха отыскалась не в экономике, не в военной мощи, а в сфере духа и идей. Ложь «на длинных и тонких ногах» проникала в элиту и слои «образованцев» постепенно, пока «матрица» не сработала и мышеловка не захлопнулась. Искушение нас «гидрой» плюрализма, которая, сделав свое дело, приказала долго жить, а американцев — «мультикультурной салатницей» — по-своему схожи и неотразимы.
АЛЧУЩИЕ «ОБРАЗОВАНЦЫ» НА МАНЕЖНОЙ
Упавшие как снег на голову горбачевское «новое» мышление и «приоритет общечеловеческих ценностей» означали попросту взлом и намеренное «короткое замыкание» в защитной системе советской цивилизации. После ликования в связи с отменой 6-й статьи Советской Конституции страна, полагаю, была обречена. Крушение сверхдержавы оказалось стремительным. Между бестолковой 19-й партконференцией и развязкой душным августом 1991 года прошло времени всего ничего. Зато по ту сторону океана дело ведут неспешно. У «социокультурной мистерии» под названием «закрытие Америки» — иной, замысловатый, темный для непосвященных, сюжет.
«Смерть Запада» — не научное скрупулезное исследование, а горячая, страстная публицистика. Бьюкенен, словно перед Господом, свидетельствует, как их, американских правых и консерваторов, непорочную великую Америку «бесы» контркультуры взяли в оборот и губят без пощады: дехристианизация, «бабий бунт» феминисток, депопуляция, подмена добродетели пороком... Оглянитесь: разве не то же самое происходит сегодня с российским обществом? Не совсем под копирку, но одна и та же рука и «партитура» расщепления социума и страны угадывается. Вот она, «Великая раскачка», о которой бредил Петр Верховенский в «Бесах», — «какой еще мир не видал...». Американские ставрогины расстарались, перевоспитывая поколение NEXT, чтобы сделать его «достойным свободы». Какая такая еще «свобода» нужна была поколению «бэби-бумеров», какого рожна? А что наши «образованцы»? Яковлевы их подначивали: хотите выбраться из «концлагеря», где все добро общее, дети сыты и устроены, науки процветают, милиционеры и КГБ никого не крышуют, разве что Абрамовича не всегда пущают в Израиль да «Плейбой» стража конфискует на таможне? Слабо вам завести свое дело, непременно каждому! Вместо кредита Сбербанка на обзаведение — вот вам чертова дюжина «суверенитетов» и ваучер на «две Волги». Хотим! — ответствовала полумиллионная толпа алчущих «образованцев» на Манежной. Борис Николаевич в Америке, лицом красный, как буряк, одной кока-колой освежался, а разговоры про «другое» — враки! Из всех наших отечественных вольнодумцев — «властителей дум» один неподкупный и неумолимый в правоте Зиновьев как в воду глядел из своего мюнхенского изгнания, молил и предостерегал: «Уймитесь!»
«ДОВЕРЧИВОСТЬ БАСНЯМ»
...Макиавелли в «Государе» размышлял: «...Кажется, будто благодаря какой-то тайной способности народ явно предвидит, что окажется для него добром, а что злом». Это спасительное нравственное чутье присуще людям, которые живут своим трудом и преданием поколений.
В смуту 1987—1992 годов, признаемся, наш народ его не проявил. Но непостижимую, воистину тетеревиную глухоту, слепоту и «доверчивость басням» выказали «образованцы», интеллигенция мегаполисов. Напротив, многие простые люди в глубинке, в моей сибирской деревне Елбань, дальние родичи в станицах и хуторах под Вешенской на Дону, с одним только опытом прожитого, чутьем к неправде и лиху, сердцем чуяли беду, раньше нас распознали темную и лживую душонку сладкоречивого «меченого» генсека, да только их никто не услышал, к нашему, «начальников», стыду. Что было потом? Здравомыслие нашего народа, крепость духа за чертову дюжину лет насаждения «новорусского» уклада подверглись «сглазу» чаровницы и блудницы — телевидения. Неладное, происходящее с самосознанием, самой душой нашего народа, на каждом шагу подтверждают факты, которые трудно и взять в толк. Треть наших избирателей безропотно проголосовала за партию «Единая Россия», избирательная «платформа» которой бойкой скороговоркой сулила всем страждущим сладкую коврижку «национального успеха», но для нелишенных способности думать сильно смахивала и на «кукиш с маслом». Не почудилось: вскоре новоизбранные «слуги народа», посовещавшись с Куприным и получив благословение президента, «камень положили в протянутую руку» («монетизация льгот»). Треть опрошенных считает свое материальное положение сносным, а живут-то они чуть ли не на уровне Габона. И еще один факт, попросту ошеломляющий и прискорбный, на который ссылается Бьюкенен. Опрос 2003 года в Приморье показал, что 74 процента населения Владивостока «ожидают от Китая скорого присоединения Приморья к своим владениям».
VIII. «КАИН И АВЕЛЬ НАШЕГО ВРЕМЕНИ»
Потеря территории не является
главной проблемой для России.
Збигнев Бжезинский
...Был такой диссидент Амальрик. Перебравшись на Запад, не стал мелочиться на поприще антисоветской поденщины. И немало наделал шуму, издав книжку под названием «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?». Наш агитпроп тогда его высмеял: завиральная, мол, антисоветчина, злопыхательство...
«...С РЕЧАМИ СТРАНСТВУЮТ, БЕРУТ ВЗАЙМЫ»
И впрямь, советская сверхдержава теснила соперника — США, которые после бегства из Вьетнама и экономических неурядиц дома лишь отыгрывались, подрядив тысячи бен ладенов и фанатичных воинственных пуштунов не давать продыху «шурави» в охваченном огнем Афганистане. Но даже Бжезинскому, направлявшему всю эту интригу с моджахедами, о многом не мечталось, разве только во сне. Сфотографировавшись на фоне снежных гор Гиндукуша с винтовкой М-16, он тем не менее знал, что не судьба им одолеть Советы. В Афгане кончилось ничьей. 40-я армия во главе с генералом Громовым спокойно и организованно, с развернутыми знаменами переправилась на таджикский берег Пянджа. Никаких предвестий крушения советской империи и в помине не было. А что Амальрик? Он никакой не князь Курбский, тем более не Нострадамус. Его предсказание гибели советской империи, тыча пальцем в небо, не было голосом Провидения. Но «вещун» не промахнулся, разница лишь в 17 лет. Беловежские заговорщики тоже ни сном ни духом не ведали, что история уготовила им судьбу советских Геростратов. Пуганые партаппаратчики с нравом обнаглевшей черни и составивший им компанию не то физик-ядерщик, не то пчеловод Шушкевич неспроста прибились к демократии. «...Ученые так остры на язык, но не способны следовать канонам, с речами странствуют, берут взаймы, не могут править государством», — порицал Конфуций мудрецов-златоустов, тех, что, и заимев «десять повозок книг», не знают Пути и приводят дела в Поднебесной в полное расстройство. А ведь это не в бровь, а в глаз и про наших «светочей» конца 1980-х и начала 1990-х, вроде Гавриила Попова с компанией, да еще, пожалуй, их наставника по части «либерализма» Строба Тэлбота — вашингтонского «ревизора» наших «демократов» во власти. Когда такие личности на воеводстве или «в визирях» — беды не оберешься. Перечитайте писания и наставления застрельщиков реформации 1980—1990-х годов, и такая горькая досада возьмет, что хоть посыпай голову пеплом. От представительной демократии, о которой, как о панацее от всех российских бед, твердили кому не лень, теперь остались рожки да ножки. Экономика расхищена. Вырождение, вымирание нации — «процесс пошел...» А что элита и ее теперешний «мозговой штаб» во главе с бывшими юрисконсультами присутственных мест Питера? Вот именно — «...с речами странствуют, берут взаймы...» А теперь и ссужают дядю Сэма «излишками» нефтедолларов. И это на фоне полного обнищания и угасания отечественной наукоемкой промышленности. Шальные нефтедоллары так и не пришли в гражданское авиастроение, которое доживает последние годы. Это сокровище из погубленного советского наследия — вторая в мире авиационная индустрия — «брошено в навоз» (Салтыков-Щедрин). Будьте уверены, Греф расстарался. Его «любовь» к российской промышленности хорошо известна. Отказываюсь понимать президента. Неужели не видит, кто его окружает? Или не желает видеть?
ОТКРОВЕНИЯ «ВАШИНГТОНСКОГО РЕВИЗОРА»
Нынешние «интеллектуалы» и «концептуалисты» во власти — люди бестрепетной души, в особенности когда заводят волынку про общечеловеческие ценности и алкаемые блага глобализации. Вот и упомянутый Строб Тэлбот, однокашник Клинтона и «стратег», курировавший в Белом доме отношения с «новой Россией», в журнале «Тайм» такое предрекает будущее: «Все страны есть не более чем социальная условность... Сколь священными они бы ни казались, на самом деле все они — образования искусственные и временные. В ближайшие сто лет национальная принадлежность станет рудиментом, все нации признают единый, глобальный авторитет. Фраза «гражданин мира» обретет свое истинное значение». «Условность» и «рудимент» — все, на чем стоят отечества и весь род человеческий? Тэлбот никакой не «очарованный странник», не псалмопевец-агитатор, как Тоффлер, а один из кормчих государственного корабля Америки. К нему-то почтительно и прислушивались «подопечные» на Смоленской. Его писание — директива, хотя сам способ мышления — злонамеренная утопия. Это та самая «матрица», которая грозит разразиться своего рода Столетней войной за новый казарменный миропорядок, который сживет со свету великие отечества — Россию, США, Китай...
Как «размонтируют» Америку — осведомленный Бьюкенен раскрывает изнутри, из теневых структур истеблишмента. И выглядит это у него весьма наглядно и убедительно. Замысел ползучей «культурной революции» предстает как на ладони. Депопуляция и иммиграция, и, что очень важно, дехристианизация — архимедовы рычаги глобалистов. И это живо смахивает на лом, против которого нет приема у «староверов» — защитников единой целостной американской нации, поборников республиканских ценностей и духа зачинщиков «бостонского чаепития». Он выражен в хрестоматийном завете отцов-основателей: «Свобода без повиновения — анархия. Повиновение без свободы — рабство».
«И МОЩЬ У НЕМОЩИ В ПЛЕНУ»?
«...Рим погиб из-за умножения варварского населения империи», — цитирует Бьюкенен историка Кристофера Даусона. К чуждой им утонченной поздней культуре античности варвары были настроены враждебно, а римляне времен упадка свое первородство принесли в «жертву радостям бездетности». Автор «Смерти Запада» видит в мистерии падения Рима не просто историческое сходство, а грозное предостережение Америке, которое уже явно запоздало. Что больше всего вызывает досаду у закоренелого «империалиста» Бьюкенена, так это несвоевременность и даже несуразность происходящего: «...Америка — самое развитое государство этой (западной) цивилизации. Другой сверхдержавы не существует. Америка, Европа и Япония контролируют две трети мировых доходов». «И мощь у немощи в плену». Отчего же в самом зените Запада «немощь» его рушителей над ним довлеет? Бьюкенен называет одну за другой напасти, против которых Запад оказался бессилен: «вымирание населения», «массовая миграция людей разных цветов кожи, верований и культур», возрастающее «доминирование антизападной культуры и морали» в Соединенных Штатах. Наконец, самое что ни на есть пропащее: «...распад государств и постепенная передача власти от национальных правительств — мировому». Для Бьюкенена свободное предпринимательство и капитализм — символы его консервативного взгляда на вещи, но корень зла волей-неволей он обнаруживает в нечестивой алчной природе капитала. Точь-в-точь по Марксу: ради сверхприбыли нет такого преступления, на которое капитал не решился бы «даже под страхом виселицы». Эта сила погибели западной цивилизации воплощена в глобалистской ереси. «Глобальный капиталист и истинный консерватор — Каин и Авель нашего времени». — Бьюкенен для силы эффекта прибегает к библейской метафоре. А сам глобализм есть «антитеза патриотизма».
Транснациональные корпорации и в самом деле лишены национальных корней, лояльности государству. Бьюкенен, со всей трезвостью политика, признает возрастающее могущество ТНК: «52 из 100 наиболее динамично развивающихся экономических структур мира — это ТНК, и лишь 48 — государства». Такова «рекогносцировка» сил соперников, «тори и вигов» позднего капитализма XXI столетия, которые противостоят друг другу в мире. Но сильные мира сего не открывают всему белому свету свою семейную распрю. В одном месте текста Бьюкенен прямо называет ТНК «врагами Америки», но, как бы сам себя осаживая, не идет в глубину, рассматривая самодовлеющую роль транснациональных компаний в далеко зашедшем перерождении всего западного мира, а грешит на марксизм, «некую подрывную роль идеологов-леваков» Франкфуртской социологической школы, нашедших приют в Новом Свете после прихода к власти в Германии нацистов. «Это все придумал Черчилль в 18-м году» — одержимость Бьюкенена марксистским заговором «франкфуртских мудрецов» живо напоминает шутливую строку В. Высоцкого.
НЕНАСЫТНЫЙ ЛЕВИАФАН
Между тем Каины, прикрывающие свои корыстные интересы велеречивой риторикой глобализации, думаю, на самом деле порождение корпоративной Америки, всего западного финансового истеблишмента. «Мировые деньги», наследственная идеология менял, по Ларушу, восходит к самым истокам капитализма — денежной аристократии Венецианской республики. И эта безбожная сила, уверен Бьюкекен, ради своего своекорыстия готова пожертвовать и ценностями западной цивилизации, уступить ее цитадели варварам. В этом, на первый взгляд, есть что-то непостижимое. Не слишком-то раскрыты карты нарастающей глобализации, какой мир еще не знал, хотя и перед Первой мировой войной глобальные рынки уже сложились. Наверное, одним из первых уяснил новые правила игры в мировой экономике и несравненную роль ТНК Джон Кеннет Гэлбрэйт, автор теории «постиндустриального общества». Еще в 1972 году он вывел: «Многонациональные корпорации представляют собой замену рынка как метода организации международного обмена». (Об этой «замене» будто бы до сих пор и не подозревают наши грефы и илларионовы, расшибающие лбы в своем упертом «рыночном фундаментализме».)
А как относятся ТНК к суверенитету национальных правительств? Они его не жалуют, подминают. «Происходит приспособление государства к целям и нуждам гигантских межнациональных корпораций», — «без гнева и пристрастия» говорит Гэлбрэйт. Движение к глобальному обществу — не корысть или возвышенная цель, а попросту потребность западных стран, средство сохранить достигнутый высокий уровень благосостояния «золотого миллиарда» в новых угрожающих условиях. Ресурсы энергии, сырья, емкости рынков на перенаселенной земле ограниченны. Западный Левиафан ненасытен. Идея глобального общества есть идея западная, хоть и выдает себя за всечеловеческую. Она подразумевает отношения господства, иерархию стран и народов. Таков острый взгляд социолога Александра Зиновьева. Не только в «третьем мире» учреждают опеки (валютные управления), но и дома, на Западе, ТНК норовят потеснить и выхолостить национальные государства, а правительства поставить во фрунт.
Народилась Сверхвласть, для удержания которой жизненно необходимо распоряжаться ресурсами национальных государств, принуждая к этому публичную власть и управляя из-за кулис. Глобализация — не спонтанная, а «проектируемая и управляемая эволюция». Сверхвласть ТНК действует исподволь. Законодательные прерогативы парламентов, выборность, разделение властей — все «на месте». Однако ТНК подвластны негласные рычаги и средства принуждать государственную власть поступать так, как им выгодно, не считаясь ни с кем.
Государство, это и Гэлбрэйт, будучи бесстрастным аналитиком, подметил как свершившийся факт еще в 1970-е, теперь не «исполнительный комитет буржуазии», как встарь, а приказчик «техноструктуры» — эвфемизм, которым Гэлбрэйт величает олигархию транснациональных компаний. Их «своенравие», покушение на верховную власть государства — не вызов обществу, невозмутимо оговаривается экономист, а попросту «такая тенденция» в меняющемся мире.
«ПРАЗДНИК ЖИВОТА» ДЛЯ МАРОДЕРОВ
Когда Джон Гэлбрэйт расставлял все эти точки над «i», еще не было на слуху «глобализации» как нового неумолимо наступающего мирового устройства. ТНК рассматривались им как экономический феномен постиндустриального общества, в котором свободная конкуренция и рынок Адама Смита замещены тем, что он округло называл «планирующей системой». Тогда и невдомек всем было, что наступит время, когда сильные и почтенные национальные государства и зажившиеся, состарившиеся, но благоденствующие нации Запада станут для ТНК обузой и разменной монетой. Философ Александр Зиновьев, зорко всмотревшись свежим взглядом «человека со стороны» в метаморфозу Запада, пошел дальше. Он был жестче Гэлбрэйта в своем анализе, раскрывая подноготную так называемой «цивилизаторской миссии» созидателей нового деспотического миропорядка. Запад на путях к «сверхобществу» зашел далеко, но общество пока не осознает новой суровой реальности как свершившейся и необратимой. Зиновьев сбросил нарядные одежды глобализации и обнажил ее плоть. Современное капиталистическое общество, с его точки зрения, есть «общество денежного тоталитаризма». Не секрет, что «сила злата», которая позволяет вить веревки из власти публичной, — «в символических капиталах», нажитых на фондовой бирже, сумма которых в десятки раз превосходит обороты экономики реального сектора. И обращаются эти дутые капиталы в основном в Новом Свете. Эти триллионы, кочующие в поисках маржи по всему свету, — орудия власти над обществом, а не только капитал. Формула «товар—деньги—товар» осталась в прошлом. Деньги обходятся без связки с товаром. Сбылось предсказание Питирима Сорокина об увядании производства материальных ценностей при «старческом» капитализме. Более 50% американцев еще в 1991 году убедились, что их жизненный стандарт падает. Западное «сверхобщество» погрязало в кризисе и застое. Бунты отчаявшихся афроамериканцев в трущобах Лос-Анджелеса и Сан-Франциско пришлось подавлять силой оружия. Нечаянно «выручили» Америку наши демократы-перестройщики. Дорвавшись до власти, они под кличем «шокотерапии» отдали на разграбление изобильную ресурсами советскую экономику. «Убийство» рубля и свободное вторжение доллара в Россию позволили Западу прибрать долларовой «метелкой» большую часть нашего национального достояния. Западу перепало, по некоторым оценкам, до полутора триллиона долларов: «изъята» половина рабочего капитала советской экономики. И даже через чертову дюжину лет реформ этот «праздник живота» мародеров все никак не завершится. А теперь к пиршественному столу подсели и западные ТНК, на первых порах гнушавшиеся угощаться крадеными промышленными активами.
IX. ЛЖЕЦЫ И ФИЛАНТРОПЫ
...Это притязание частного интереса, убогая душа которого ни разу не была озарена государственной идеей.
К. Маркс.
«Социология»
Однако вернемся к устройству сверхвласти ТНК. Вот уж, подмечает Зиновьев, где и впрямь орудует «невидимая рука». Кроме «символических капиталов» ТНК, дельцов-служителей золотого тельца с известной их репутацией, есть еще и «чистая публика» — так называемый Третий сектор нового «западнинского» общества. Это бесчисленные благотворительные фонды, «фабрики мысли», ассоциации потребителей, секты и просто прихлебатели от масскультуры и интеллектуальная обслуга глобалистов. Вкупе они воплощают якобы «вольное» гражданское общество и его неподкупные институты. Перед ними напоказ заискивает большой бизнес Америки. Пособляют и почтительно внимают федеральные власти, добивающиеся переизбрания сенаторы и губернаторы штатов. Третий сектор в Америке — огромное вместилище денег, сопоставимое с госбюджетом. Высокооплачиваемая бюрократия благотворительных фондов финансирует, пестует и лелеет пресловутую мультикультурную «салатницу», прославленную Олвином Тоффлером. Откуда деньжата? Крупные состояния, подпадавшие под драконовский конфискационный закон о наследовании крупных состояний, железной рукой проведенный Ф.Д. Рузвельтом, подвиг толстосумов, чтобы казне не досталось, завещать львиную часть наследства фондам — Рокфеллера, Форда, Карнеги... Этот финансовый ресурс находится в распоряжении доверенных людей в наблюдательных советах. Фонды с их финансовым могуществом крепко взяли в оборот все американское общество. Контркультура и альтернативные стили жизни, лобби сексуальных меньшинств и всякого рода «ниспровергатели» устаревших устоев кормятся от щедрот бюрократии фондов. Массмедиа и Третий сектор, играя в четыре руки, промыли мозги «молчаливому большинству». «Медиа — диктаторская и вездесущая сила над умами» (А. Зиновьев). Какое же интеллектуальное и моральное «благо», свет новой веры взамен утраченных высот духа американской культуры даровали они самой могущественной стране мира? По Бьюкенену — мрак и варварство. Но еще за полвека до выхода из печати «Смерти Запада» Питирим Сорокин словно в воду глядел, так точен в Провидении: «На смену великому христианству придет множество самых отвратительных небылиц, состряпанных из фрагментов науки, обрывков философии, настоянных на примитивной мешанине мистических верований и невежественных суеверий».
«БОЛИВАР НЕ ВЫДЕРЖИТ ДВОИХ»
Разве это не вылитый сатирический портрет сайентологии — учения Хаббарда — религии «новых русских», падких на дешевку и все магическое, пригодное для суетных «соображений эгоистической целесообразности»?
«Культурная революция» в Америке, каковы бы ни были ее плоды, имеет «алиби» как «самотворящий» дух гражданского общества и свободы индивида. «Политкорректность» исключает другие, сомневающиеся трактовки. Зиновьев, с его русской прямотой: «...формально не существует единого центра управления медиа, но фактически он функционирует так, как будто получает инструкции из некоего руководящего центра наподобие ЦК КПСС». Эта сверхцентрализация постоянно маскирует себя «плюрализмом», то есть множественностью мнений ячеек, инициатив и акций гражданского общества («Врачи без границ» и проч.), бесчисленных и разнообразных организаций, учреждений и предприятий наднационального характера. Они не принадлежат никакой стране в отдельности, но представляют собой «надстройку над странами западного мира». Эта сытая публика состоит из беззаветных «правозащитников», сердобольных защитников малых народов, гринписовцев в белых одеждах, чеченских «повстанцев», с дикой хищной радостью перерезающих горло православным и расстреливающих детей. Все они представляют собой некую корпорацию, тесно примкнувшую, как рыба-прилипала, к транснациональным корпорациям. Верхушка заправил глобальной экономики с их «священным Граалем» — Федеральная резервная система, фабрикующая «бумажное золото» — долларовые банкноты, находится в США. Но последние — лишь «главная резиденция» незримого «мирового правительства».
«Культурная революция», изменившая «душу» Америки, — это своего рода тыловые плутни и разложенцы, расплодившиеся в то время, когда лучшие и доблестные силы нации находились на передовой «холодной войны». Вьетнамский синдром стал порождением морального раскола нации. Казалось бы, после победоносного завершения «холодной войны» наконец-то для Бьюкенена и его единомышленников — консерваторов настало время торжества. Пробил час Pax Аmericana, но не тут-то было! Для сверхвласти ТНК США как имперское национальное государство с его гигантскими накладными расходами, мессианским духом и... завидущими глазами гринго стали своего рода обузой, помехой и конкурентом. Не делить ни с кем корпоративный «контрольный пакет» — у бизнеса в крови. Так возникла коллизия Каина и Авеля в самой сердцевине истеблишмента Америки, вообще западного мира. От возможного ее исхода («Боливар не выдержит двоих») Бьюкенен просто в отчаянии.
ПРЕЗИДЕНТОВ ГРЕХ...
Какие «улики» оставили ТНК, чтобы заподозрить их в том, что они пойдут до конца в своем замысле «разжаловать» Соединенные Штаты? Они ведут дело к тому, чтобы неявно лишить сверхдержаву ее единоличного права «первой руки» в устройстве мировых дел, сохранив за ней лишь роль «мирового жандарма». Сподобятся ли ТНК в таком случае дать острастку поползновениям возникающего на глазах нового американского большинства маргиналов, готовых расколоть нацию по этническим и расовым признакам, подвигнув «детей жертв» и «детей злодеев» поквитаться за обиды полуторавековой давности? И вообще, «закрыть Америку» как отечество белых англосаксов и других европейцев, предки которых срубили первые бревенчатые хижины в устье Гудзона и, через век, пробивались с мытарствами, на воловьих упряжках через Скалистые горы, замерзая на снежных перевалах, чтобы вдохнуть в конце «фронтира» сухой жар калифорнийской пустыни. А там они у берегов океана, как известно, встретили русских купцов из Великого Устюга, которые жили по-господски в форте Росс на месте будущего Сан-Франциско.
...В предыдущих главах рассматривался социокультурный и идеологический пласт перерождения американской цивилизации, «матрица» которого та же, что и примененная в России. Но всегда есть не менее веские материальные, экономические причины для того, чтобы решиться пожертвовать оплотами веры и духа доброй половины нации, которая пребывает в счастливом неведении, что «эта страна» уж скоро не останется принадлежащей им по праву наследия. Говорят, спикер палаты представителей Конгресса США седовласый О’Нил как-то однажды в сердцах вымолвил: «Грех, что такой человек, как Рональд Рейган, занимает пост президента Соединенных Штатов». Спикер принадлежал соперничающей Демократической партии, он и вправду, наверное, полагал, что «Ронни» простоват для президента. А когда Рейган уходил в мир иной, его славили как «великого президента». Бьюкенен был его близким помощником и единомышленником. Он хвалит его теперь за твердость и ловкость, с какими он обошелся с «империей зла» и ее мещанином-генсеком, но числит и за Рейганом грех всех, без исключения, президентов после Никсона: подношения и уступки агрессивным меньшинствам и катастрофическую миграционную политику ради сколачивания разношерстных избирательных коалиций. Потворствовал он и большому бизнесу, который и наводнил Америку иммигрантами.
400 высокотехнологичных американских компаний лоббировали смягчение законодательных ограничений на приток иммигрантов. Аграрное лобби тоже расстаралось: на плантациях гнут спины миллионы незаконных эмигрантов из Мексики. Половина прироста всей рабочей силы в США в 1990-е годы — за счет иммигрантов! Дешевая и бесправная рабсила — клад для работодателей. Насколько велик искус, можно судить и по нашей Москве. Престижное дорогое жилье строят гастарбайтеры с Украины, а таджик, которого нужда заставила, — тягловая сила, ей платят гроши поденно. Социальный расизм у нас прижился на удивление споро.
А на рынке труда в Америке уже до 12 миллионов нелегальных иммигрантов, в России — 3 миллиона. В первом составе правительства Буша получила назначение, по этнической «квоте» небось, даже министерша из латинос. В горничных у нее оказалась нелегальная иммигрантка. Последовала скандальная отставка... Что поделать, бизнесу нужна дешевая и даровая рабочая сила, а грядущее крушение демографических балансов и посеянные семена межэтнических распрей в терпимой до поры Америке — не его печаль. Бьюкенен приводит веские доказательства, что могущественные ТНК проводят теневую политику, ведут дело к размыванию англосаксонского ядра нации как опоры и носителя ее духа. Глашатай «глобальной экономики» Жак Аттали откровенно говорит, что тип «кочевника», белого воротничка — космополита, работающего на ТНК в любой точке мира, куда его пошлют боссы, и лояльного лишь корпорации, — новый «герой нашего времени».
БУХАРИН И КАПРАЛ ВОДИЧКА
Ежегодно американское правительство расходует более 100 миллиардов долларов, чтобы обустроить, прокормить и научить какому-то ремеслу иммигрантов, которые со всего света валом валят в «землю обетованную». Эти обременительные безумные траты, по мнению Бьюкенена, на самом деле пролоббированы ТНК, для которых мультикультурная Америка является цивилизационным проектом, но не идейного, а прагматического и циничного свойства. В самом деле, Америка импортирует не только индийских программистов и русских математиков, но и миллионы полуграмотных, чуждых духу законопослушания и терпимости пришельцев, которые пополняют и без того неисчислимую армию маргиналов. Они с неизбежностью окунаются в «культуру» кокаина, воровства, разбоев и иждивенчества. Эта своя субкультура — «филиал» «третьего мира» на территории угнетателя, по сути демографическое возмездие Белой Америке. Мир людей, неустроенных и ищущих лучшей доли на чужбине, весьма плодовит. Ему неведомы радости бездетности... И не святым же духом они питаются? Между тем японцы, финны, тайваньцы и другие нации замкнутого склада держат двери своих стран на засове, мышь не проскользнет, но почему-то в массмедиа не бранят их за ксенофобию. А такие, как Бьюкенен, слывут расистами и «проклятыми янки», когда отказываются угождать «меньшинствам», снимать шляпу перед хулителями их старой доброй Америки. Николай Бухарин, этот яркий представитель русского революционного романтизма, умывшего кровью Россию, в 1920-е годы тоже пылко ратовал за то, что великороссы должны, дескать, искупить свою вину перед нацменьшинствами, «ужаться» и поставить себя в положение данников. Иосиф Виссарионович, который по духу был великоросс из великороссов, тогда сильно на него осерчал. Он, как никто, знал восточный менталитет и понимал, что подачками и покаяниями благодарности не дождаться. Это будет расценено как слабость и неминуемо приведет к усилению вражды. Правота его дальновидной национальной политики выказала себя на фронтах и в тылу в годы Великой Отечественной. В перестройку бухаринский тезис был подозрительно быстро воскрешен, национальное самосознание демократами усиленно подогревалось, а уж коррумпированная часть номенклатуры и «теневики», вдруг услышавшие «голос крови», быстро довели дело до развала СССР и настоящей кровавой резни...
«Иной мадьяр не виноват в том, что он мадьяр», — рассудительно говорил бравый солдат Швейк, а старый сапер Водичка, забияка, имевший на мадьяров зуб, на дружка разгневался. Таков же, как у Водички, свидетельствует Бьюкенен, и способ мышления, и нравственный пошиб «обвинений» против коренных янки со стороны лидеров меньшинств в Америке, которым истеблишмент уж не знает, как угодить.
X. «ВЕЛИКАЯ РАСКАЧКА»:
ПОШЛО-ПОЕХАЛО!
...Среди современных альянсов нет ни одного, который не исходил бы из убеждения, что за ним числятся все права и ни единой обязанности.
Хосе Ортега-и-Гассет. «Восстание масс»
«...Калифорния станет мексиканским штатом, — посулил некто Марио Обьедо. — Мы займем все органы власти. Если кому-то не нравится, пусть уезжает». Кто такой этот Обьедо, которому по букве американского закона недолго и вчинить «подстрекательство к мятежу»? Он — президент Лиги единения латиноамериканцов. Президент Клинтон вручил ему за заслуги «Медаль Свободы».
«АЦТЛАНЕ» И «БУДЕТЛЯНЕ»
Еще один «будетлянин», то бишь посланец будущего, губернатор Калифорнии Грэй Дэвис не упустил в свое время случая заверить избирателей-латинос: «В ближайшем будущем люди будут воспринимать Калифорнию и Мексику как единую солнечную территорию». Ей уже придумали название — Ацтлан. «Движение за Ацтлан» — мирное, но с явным вызовом провозглашает своей целью возвращение «земли отцов». Закавыка в том, что «золотой» штат Калифорния, «кузница президентов», с валовым продуктом, превышающим весь российский втрое, — некогда силком отторгнутая от Мексики территория. Предприимчивые «гринго» за эти два столетия превратили раскаленную сковородку калифорнийской пустыни в земной рай и постиндустриальное чудо. Лос-Анджелес соперничает в великолепии и богатстве с Нью-Йорком. И вот теперь вся эта благодать, оказывается, должна отойти к некоему мифическому «Ацтлану», выдумке неких «бронзовых» людей. Это выдуманное государство, на манер Кондуита и Швамбрании — название страны из детской книжки Льва Кассиля, — не такой уж и чистый фантом. «Мы — ацтлане! — провозглашено в манифесте калифорнийских испаноязычных сепаратистов. — Все для нашей расы и ничего — для чужих». «Конечно, все это смахивает на горячечные разговоры за пивом в кантине», — подмечает Бьюкенен, но ему вовсе не до шуток. Тихое «вторжение» в Калифорнию и подготовку этнической «аннексии» направляют без лишней шумихи власти Мексики — слаборазвитого и вассального по отношению к США государства. Пока, через НАФТА, американские ТНК создают свои инвестиционные анклавы на территории бедной Мексики и разоряют местную промышленность, миллионы обездоленных чиканос пересекают нелегально границу и «колонизируют» весь американский Юго-Запад — «земли отцов». А это и есть всамделишная глобализация, без прикрас, без оглядки на интересы американской имперской нации, почтения к ее традициям и целостности. Калифорния этнически дрейфует к Мексике. И весь этот сыр-бор живо напоминает раскрутку внешними силами идеи «Великой Албании». Англосаксонское большинство штата в замешательстве. Такова подноготная «балканизации» Америки по Бьюкенену. Рано или поздно этнический раскол и «мультикультурные» распри и трения в Калифорнии грозят обернуться в рукопашную на улицах, как это было в Приштине. Найдется какой-нибудь местный Ругова в сомбреро и затеет создавать «параллельную», через Интернет, «ацтлановскую» власть.
Самые сумасбродные и полоумные прожекты крайних националистов имеют свойство воплощаться в быль и кромсать тело нации по живому. Особенно когда в крушении статус-кво заинтересована третья сторона. В мексиканской общине, второй по численности в Калифорнии, идею «Ацтлана» лелеют не только «поврежденные» националисты, но и влиятельные предприниматели, и многие законодатели штата. Даже мексиканский консул не гнушаясь говорит о новой «Реконкисте».
Сепаратизм всегда норовит повернуть Время вспять. Гамсахурдия воскресил фантомную конституцию Грузии 1918 года. Саакашвили, сидя на пепелище, вообразил себя вторым Георгием Саакадзе в доспехах и владыкой «всего» Картли. Бывший первый секретарь Туркменского ЦК провозгласил себя, считай, шахиншахом и взял русскоязычных в... заложники. От калифорнийских графств до якутских улусов, куда ни глянь, националисты, дорвавшись до власти, стремятся держать свои народы взаперти и в распрях с соседями. Зато из кожи вон лезут, чтобы прошмыгнуть в ВТО или хотя бы забраться на запятки транснациональным компаниям.
И впрямь Калифорния с Голливудом, Силиконовой долиной и штаб-квартирой «Бек оф Америка» не в таком уж отдаленном будущем — отрезанный ломоть? Станет ли Золотой штат, вотчина американского ВПК, подобием сепаратистского франкоязычного Квебека? Здравицу «За французский Квебек!» некогда провозгласил побывавший с визитом в городе президент Шарль де Голль. Тогда это приняли за эскападу, бестактность, издержки задиристого галльского духа. Но прошли годы, и дело у квебекских националистов заладилось не на шутку. Квебек только чудом не стал опавшим кленовым листом на полотнище канадского национального флага.
«Холера» национализма и сепаратизма, никогда не выводившаяся в культурном и политическом пространстве «старушки Европы», похоже, дает о себе знать и в Новом Свете. Этническая нетерпимость и обособленность нарастают. Бьюкенен прямо связывает силу этого поветрия с девятым валом миграции с Юга. И если политический истеблишмент Америки ума не приложит, на какой еще козе подъехать к радикальным организациям этнических меньшинств, Бьюкенен, напротив, настроен «твердокаменно»: делая одну малодушную уступку за другой, американский истеблишмент, дескать, лишь углубляет и ожесточает раскол. Потачками ничего не добиться.
У американских радикалов на устах, через слово, гражданские права и толерантность, а с изнанки — дух нетерпимости и мятежа. Этнические сообщества чиканос, индейцев, китайцев становятся все более замкнутыми. Если вновь прибывшие не гоношатся, а попросту держатся «своих», чтобы приладиться к новой жизни, то вожди, хорошо осмотревшись и почуяв поддавки, явно держат камень за пазухой. Преподобный Мартин Лютер Кинг, причисленный к лику святых и белой, и черной общиной Америки, провозглашал братство и христианскую любовь. Начав с бойкота автобусов с раздельными местами для черных и белых, доктор Кинг в конце концов пробудил совесть всей американской нации. Он многого добился и потеснил расовую сегрегацию, сохраняя приверженность ненасильственным способам борьбы за гражданские права. «Блаженны миротворцы...». Сегодня его знаменитую речь «У меня есть мечта» кое-кто счел бы соглашательской. «Душа на льду» — это куда больше подходит — так называлась книга идеолога «черных пантер». Кому доводилось бывать в индейских резервациях в пустынях Юты и Аризоны — ряды аккуратных новеньких коттеджей без единого деревца рядом — могли почувствовать молчание затаившейся вражды. На знаменах афроамериканцев, чиканос, индейцев-аборигенов — идея отмщения и возмездия. Пробил, дескать, час, когда потомки хлопковых плантаторов должны возместить моральный ущерб потомству в седьмом колене невольников-рабов, привезенных из Африки. И уже наняты стряпчие, лиха беда начало, вчинить многомиллиардные иски к государству о «реституциях». Отступное от белой Америки — дело наживное. А пока практикуется моральный остракизм. В списке запрещенных книг для школ угодил и знаменитый роман Харпер Ли «Убить пересмешника», в котором заподозрили олицетворение расизма. В одну компанию уличенных в расизме попали романист Уильям Фолкнер и даже радикальный африканский писатель и публицист Джеймс Болдуин. В их писаниях якобы встречаются расовые эпитеты, и неважно, в каком контексте. Эти придирки «городового к нищему» мало кто посмеет оспорить или высмеять. Не те времена. «Все движения цветных сегодня окрашены расовой мистикой», — проницательно подмечал Джордж Оруэлл, знаток антиутопий. И республиканцы, и демократы, по мнению Бьюкенена, играют с огнем, поставив этнические противоречия в самую середку своей предвыборной стратегии. На выборах президента в 2000 году пять из семи крупнейших штатов с наибольшим количеством избирателей-иммигрантов принесли победу демократу Гору, а Флорида принесла ничью. Тогда как Джордж Буш-младший победил во всех 10 штатах американской глубинки с коренным белым населением. В минувшей схватке Буш—Керри линия раскола тоже опасно проходила по этнической меже. Бьюкенен попрекает боссов республиканской партии в попустительской и безответственной политике в отношении меньшинств. Именно благодаря «гибкой» иммиграционной политике, которую на свою беду республиканцы проводили с 1970-х годов, «партия слона» рискует неминуемо превратиться в «партию меньшинства» — евроамериканцев. Джон Стюарт Мильде не так уж и ошибался, называя тори «партией глупцов».
Неспроста говорят, что алчность и глупость — родные сестры. Чем же приглянулась большому бизнесу Америки идея «мультикультурной салатницы»? Дешевизной! В США одна из самых высоких в мире минимальная почасовая ставка оплаты труда. Между тем, по данным Министерства труда, половина потерь реальной заработной платы среди низкооплачиваемых приходится как р