Информационное агентство "НЕТДА" Фонд им. Фридриха Эберта. Сборник Под редакцией С.В. Кортунова, С.Л. Ознобишева Российская позиция Содержание (О российско-грузинской встрече 7-9 ноября 2002 г. (Комментарий российского эксперта) О российско-грузинской встрече 27-28 марта 2003 г. Аналитический доклад российской стороны 1. Российская политика в Закавказье и урегулирование конфликтов 2. Абхазская проблема: пути решения 3. Отношения в военной и военно-технической сферах 4. Экономические отношения России и Грузии Товарооборот Российской Федерации с Грузией, 2002 г. 5. Российско-грузинские отношения - итоги и перспективы Аналитический доклад грузинской стороны 1. Общие положения российско-грузинского диалога 2. История российско-грузинских отношений 3. Постсоветские русско-грузинские отношения: общее состояние 4. Проблема межэтнических конфликтов 8. Вопросы региональной политики 9. Проблема политического курса О российско-грузинской встрече 7-9 ноября 2002 г. (Комментарий российского эксперта) Холодная война – так можно было охарактеризовать российско-грузинские отношения в 2001-2002 гг. Эта оценка была подтверждена в ходе состоявшейся 7-9 ноября 2002 г. в Тбилиси при поддержке Фонда имени Фридриха Эберта неофициальной встречи российских и грузинских политиков и экспертов. Грузинская сторона была представлена заместителями председателя Парламента Грузии В.Рчеулишвили, Э.Шенгелая и В.Колбая, членами Парламента А.Ахвледиани, В.Лордкипанидзе, Г.Хачапуридзе, К.Читая, министром по чрезвычайным делам Грузии М.Какабадзе, зам.министра иностранных дел Грузии М.Антадзе, послами по особым поручениям К.Жгенти, З.Канделаки, руководителем Службы международных отношений Государственной канцелярии Грузии Ш.Пичхадзе, политологами В.Кешелава, Л.Матарадзе, А.Рондели, Р.Сакварелидзе, Н.Сахокия, Г.Тархан-Моурави, С.Шапакидзе и др. Из Москвы в Тбилиси на встречу приехали члены экспертного совета Комитета Совета Федерации Федерального Собрания РФ С.Кортунов, С.Ознобищев, П.Золотарев, начальник Аналитического управления Аппарата Совета Федерации ФС РФ Л.Вдовиченко и эксперт Института ситуационного анализа и новых технологий М.Ларкин. Цель встречи состояла в том, чтобы начать неформальный (на уровне элит) российско-грузинский диалог по выводу двусторонних отношений из нарастающего в последнее время серьезного кризиса. В ходе встречи была проведена своего рода инвентаризация наиболее острых проблем двусторонних отношений. В числе таких проблем были: спорные статьи рамочного договора между Грузией и Россией (охрана границ, проблема демаркации, таможенные и тарифные соглашения) и перспективы его ратификации в России; российские военные базы, вывод российских войск и обеспечение южных границ СНГ; состояние дел на официальных переговорах, пути прекращения эскалации политической риторики, предпосылки для начала конструктивного диалога; образ России и Грузии в СМИ; сецессионные конфликты (на почве сепаратизма), в первую очередь грузино-абхазский конфликт; антитеррористические операции в Панкиси, российское гражданство абхазов и юго-осетин, назревающие конфликты (Джавахетия, месхи-мусульмане, Панкиси) и позиция России; перспективы развития трехсторонних российско-грузино-американских отношений в свете противодействия международному терроризму; перспективы интеграции Грузии в надрегиональные структуры сотрудничества, включая НАТО. Разделяя общее мнение по поводу ненормальности сложившихся отношений между двумя странами и признавая вину обеих сторон, российские и грузинские эксперты смогли удержать в целом доброжелательную и взаимоуважительную тональность разговора, не скатившись к политической риторике и обмену претензиями и обвинениями. С обеих сторон отмечалось, что народы России и Грузии по-прежнему, несмотря на ухудшение формальных отношений, симпатизируют друг другу, и политики в этом смысле от них отстают. В.Рчеулишвили в этой связи напомнил о недавно проведенной парламентом акции в пользу нормализации российско-грузинских отношений, собравшей порядка 1,5 млн.подписей (всего в Грузии проживает около 5 млн.человек). В то же время на официальном уровне, по его мнению, сейчас стоит задача поднять уровень отношений с Россией на уровень отношений Грузии с Западом. Это отвечало бы принятой в Грузии так называемой “крестообразной” внешнеполитической концепции, уравнивающей роль и место отношений Грузии с Западом и Востоком, с одной стороны, и с Севером и Югом – с другой. Можно лишь удивляться этому как всего за 10-12 лет в своих отношениях политики обеих стран нагромоздили такое количество проблем, взаимных претензий и обид, которое поставило под вопрос веками складывавшуюся дружбу между нашими народами. Вопрос “кто виноват?” в этом больше, вероятно, не совсем корректен. И если есть желание исправить эту ненормальную ситуацию, то покаяться надо и Грузии, и России. И все же справедливость требует признать, что в подобного рода спорах (по существу “семейных”) виноват больше тот, кто сильнее. Это подтверждает и история российско-грузинских отношений, которая чрезвычайно важна для понимания сложившейся сегодня ситуации. История Грузии (она насчитывает несколько тысячелетий, уходя корнями во вторую половину III века до н.э.) – это история жесточайшей борьбы за национальное выживание. Кто только не “гулял” по грузинской земле – и римлянине, и персы, и греки, и арабы, и курды, и монголы, и, конечно, турки. Постоянные набеги и чудовищное давление со стороны прежде всего двух могущественных мусульманских соседей – Ирана и Турции – поставили многочисленные грузинские государства (они были объеденены лишь в короткий период истории – при Давиде-строителе (1089-1125 гг.) и царице Тамар (1184-1212 гг.) на грань полного исчезновения. Именно поэтому эти государства уже в начале ХVI века, в период царствования Федора Иоановича, начали искать покровительства России. Просьбы о принятии в состав Российской империи продолжались примерно двести лет, и только в конце XVII века появился знаменитый Георгиевский трактат. После него 7 самостоятельных государственных образований (а вовсе не единая Грузия) в разные годы независимо друг от друга вошли в состав империи. Кстати, Абхазия как независимое государство вступила в нее в 1810 году. Никакого отношения к данному историческому факту грузины не имели. Россия тогда спасла и грузин, и абхазцев, и другие этносы и субэтносы Кавказа от физического уничтожения – факт, безоговорочно признаваемый и русскими, и грузинскими историками. Именно в этом – основа сложившегося не только доброжелательного, но и на редкость дружеского отношения грузин к русским. На генетическом уровне память о России-спасительнице навечно зафиксирована в создании грузинского народа. После имперского был советский исторический проект. Грузины присоединились к нему в 1921 году в составе Закавказской Федерации (в которую, между прочем, помимо Грузии, Армении и Азербайджана входила и независимая Абхазия). И.Сталин, как известно, покровительствовал Грузии. Он, в частности, включил в нее Абхазию. Да и потом Грузии жилось в СССР неплохо – во всяком случае – лучше других (хотя сталинские репрессии, разумеется, не обошли и ее стороной). Но в 1991 году Россия “распустила” СССР, буквально вытолкнув из него все прочие союзные республики. Именно за это Грузия вправе обижаться на Россию. Ведь впервые в истории Россия объявила, что своего исторического проекта у нее нет, что она отныне интегрируется в чужой проект – западный. Стоит ли удивляться, что Грузия, как, впрочем, и другие союзные республики, в этих условиях стали делать аналогичные попытки без посредничества России? В этом, как мне представляется, корень современного российско-грузинского конфликта. Россия по существу выставила Грузию за дверь, но не хочет, чтобы она стучалась в дверь соседа. Позиция эта несправедливая, даже нечестная. Однако и Грузия ведет себя не вполне честно. Ведь ни Абхазия, ни Южная Осетия не обязаны ей подчиняться: они входили в состав лишь Грузинской советской социалистической республики, которая не была самостоятельной, а, в свою очередь, входила в состав СССР. Можно ли упрекать абхазцев и юго-осетин в том, что они в этих условиях вправе сами, не следуя указанию из Тбилиси, сделать свой исторический выбор? Тем не менее, именно этот вопрос является камнем преткновения в российско-грузинских отношениях. Все другие проблемы по существу являются его производными. Исключение составляют лишь те из них, которые явились результатом конфликта в Чечне – ситуация в Панкисском ущелье, введение визового режима и др. Всем ясно, что Россия и Грузия – не враги. Более того, на политическом уровне между ними провозглашено стратегическое партнерство. Грузия входит в СНГ, в другие международные организации, созданные на постсоветском пространстве с участием России. Однако декларированное партнерство необходимо перевести на язык практических шагов. Для этого требуется выстроить соответствующий механизм. А для реализации этой цели нужна политическая воля. Ее-то пока и не наблюдается. Политики должны понять, что Россия и Грузия “обречены” на партнерство. Их объективные национальные интересы совпадают. Грузия – наш естественный геополитический союзник на Кавказе, особенно в условиях распространения исламского экстремизма и активизации международного терроризма. Следует честно признать, что Россия до сегодняшнего дня это недооценивала. И метания Грузии в выборе главного партнера между Россией и США во многом порождены нашей собственной непоследовательной и противоречивой политикой. Столь же естественным союзником для Грузии является Россия. Без нее Грузия никогда не решит своих проблем, включая проблему своей территориальной целостности. Без России она никогда не утвердится в качестве сколько-нибудь влиятельного “центра силы” в регионе. Маловероятно, что без российских энергоносителей она сможет построить жизнеспособную экономику. Распад Грузии на 5-6 независимых государств, возможное образование в них национально-фашистских и других режимов недемократического толка с ориентацией на исламские государства Ближнего и Среднего Востока был бы кошмаром для обеих сторон. Общими угрозами являются остановка промышленных предприятий в Грузии, продукция которых поступает в качестве комплектующих на российские предприятия, а также возможное блокирование в случае негативного развития событий автомобильных, железнодорожных, воздушных и морских коммуникаций в Грузии, с помощью которых Россия обеспечивает сообщение и грузооборот с государствами Южной Европы, Ближнего и Среднего Востока. В общих интересах поэтому сохранять территориальную целостность Грузии, содействовать урегулированию военных конфликтов в регионе, противодействовать международному терроризму. В этой связи стоит отметить, что в ходе состоявшейся ноябрьской встречи обе стороны выразили надежду, что низшую точку падения двусторонних отношений Россия и Грузия все же уже прошли. Во всяком случае, на уровне высшего политического руководства общий язык, похоже, найден. Сейчас уже можно снять напряжение, убрать раздражители и договориться хотя бы о том, чтобы не нагнетать политическую истерику, не действовать так, чтобы вызывать озабоченность другой стороны. Например, с грузинской стороны неоднократно высказывалось предположение о том, что многие проблемы двусторонних отношений во многом порождены отсутствием элементарной исполнительской дисциплины со стороны российских государственных органов. Так, по ее мнению, российские ведомства, в ряде случаев не следуют позициям, заявленным Президентом РФ. Это касается и проблемы грузино-абхазского урегулирования, и вывода российских военных баз, и вопросов военного и военно-технического сотрудничества. По мнению грузин, позиции Президента РФ о поддержке Россией территориальной целостности Грузии противоречит предоставление абхазам и юго-осетинам российского гражданства, а также контакты российских официальных представителей и высокопоставленных чиновников с лидерами мятежной республики. Еще более “самостоятельную” политику в отношении Абхазии проводят российские военные, оснащающие сепаратистов оружием и военной техникой. В то же время Россия отказывается от того, чтобы помогать Грузии в строительстве ее вооруженных сил, тем самым не оставляя ей другого выхода, кроме как сотрудничать в этом вопросе с США. К этим претензиям со стороны Грузии России следовало бы прислушаться и сделать соответствующие выводы. Спокойно надо рассмотреть и другие “обиды”: проволочки с ратификацией рамочного договора между Россией и Грузией, с установлением в двусторонних отношениях режима свободной торговли, отказом российской стороны предоставить возможность транслирования передач российского телевидения на грузинских каналах, препятствиям, которые, по мнению грузинских представителей, якобы чинит Россия строительству трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан и т.д. Возможно, Россия и в самом деле, как подчеркивал В.Рчеулишвили, не может (и не хочет) в одиночку выступить гарантом территориальной целостности Грузии, поскольку в Абхазии велико влияние турецкого фактора. Другое дело – Южная Осетия. Здесь нет ни американского, ни турецкого факторов, и Россия может сказать свое решающее слово. Если же будет создана Федеративная Республика Грузия, имеющая в своем составе Южную Осетию (с такими же правами, что и Северная Осетия в составе России), то на основе данного прецедента Грузия сможет в дальнейшем выстроить отношения и с Абхазией. Российских политиков, и особенно военных, судя по их заявлениям, раздражает стремление Грузии войти в НАТО. Но ведь такое стремление не более, чем политическая декларация, возможно, и задуманная для того, чтобы вызвать у них раздражение. Интересно, что в ходе встречи немцы предостерегали грузин от излишних иллюзий в этом отношении. Желание вступить в НАТО воспринимается Европой как следствие недоверия Грузии по отношению к России. Но тогда возникает вопрос, каким образом Грузия будет сотрудничать с Россией в вопросе грузино-абхазского урегулирования? Ведь НАТО не является инструментом решения грузинских проблем. Наоборот, Грузия должна сама решить свои проблемы, в том числе и межэтнических конфликтов, прежде чем подавать заявку на вступление в НАТО. Сближение, продолжали рассуждать немцы, которое происходит между Россией и США, с одной стороны, и Россией и Германией, с другой, не будет остановлено из-за малых стран. Тем более, что такое сближение уже идет на уровне серьезного взаимодействия спецслужб и экономической интеграции (РУРГаз, например, и другие столь же масштабные компании, являются акционерами Газпрома и других аналогичных российских компаний). Ни США, ни Германия не хотят сделать Грузию своим протекторатом. Они хотят обеспечить безопасность энергетических потоков региона. Однако отношения и сближение с Россией, в конечном счете, неизмеримо важнее для них, чем вся каспийская нефть, вместе взятая. Главное, к чему призывали немцы Россию и Грузию – это руководствоваться в своих взаимоотношениях в первую очередь соображениями экономической рациональности, а не взаимными обидами и политическими претензиями. При этом естественным партнером для обеих стран является Евросоюз, который после принятия Румынии и Болгарии, превращается в “черноморскую державу”. Евросоюз кровно заинтересован в обеспечении стабильности всего региона, являющегося транзитной территорией поставок “ранней” каспийской нефти. С.Кортунов О российско-грузинской встрече 27-28 марта 2003 г. (Резюме) В первые месяцы 2003 года России и Грузии удалось достичь некоторого позитивного сдвига в своих отношениях, серьезно ухудшившихся в октябре-ноябре 2002 г. На состоявшейся в начале марта 2003 г. встрече в Сочи президентов России и Грузии был принят ряд серьезных решений, нацеленных на урегулирование конфликта в Абхазии: согласованы меры по возвращению беженцев и перемещенных лиц в Галльский район Абхазии, намечены пути экономической реабилитации зоны конфликта, уточнен статус российских миротворческих сил в этой зоне, обсуждены перспективы реализации ряда совместных экономических проектов. Особое внимание было обращено на необходимость ускорения переговоров по проекту рамочного Договора об основах отношений между Россией и Грузией. В то же время положительные сдвиги в двусторонних отношениях не приобрели устойчивого и необратимого характера. Сохранялась антироссийская риторика в официальной грузинской политике. Грузинские политики не прекратили антироссийскую риторику. Грузия по-прежнему артикулировала свой прозападный и пронатовский курс, что вызывало раздражение российских политиков и военных. Практически не использовались возможности экономического взаимодействия. Продолжалось отчуждение в культурной сфере. На этом фоне 27-28 марта 2003 года в Москве проходила вторая неофициальная встреча российских и грузинских политиков и экспертов. Грузинская сторона была представлена зам. Председателя парламента Грузии В.Рчеулишвили, зам.Председателя парламента Грузии, руководителем временной парламентской комиссии по проблемам Абхазии В.Колбая, руководителем службы международных отношений Государственной канцелярии Грузии Ш.Пичхадзе, членом парламента Грузии К.Читая, членом Парламента Грузии А.Ахвледиани, политологом Р.Сакварелидзе, представителями посольства Грузии в РФ. Российская сторона была представлена членом Совета Федерации ФС РФ А.Коробейниковым, Послом по особым поручениям РФ Л.Мироновым, начальником Аналитического управления Аппарата Совета Федерации ФС РФ Л.Вдовиченко, председателем Комитета внешнеполитического планирования С.Кортуновым, директором Института стратегических оценок С.Ознобищевым, сотрудником Аппарата Совета Федерации ФС РФ В.Соловьевым, директором Центра стратегических ядерных сил АВН В.Дворкиным, сопредседателем Совета по национальной стратегии И.Дискиным, представителем Центра Карнеги Д.Трениным, президентом Института стратегических оценок А.Коноваловым, зав.отделом Совета по производительным силам РАН В.Вашановым, президентом Ассоциации независимых центров экономического анализа Л.Григорьевым, президентом межрегионального общественного Фонда поддержки военной реформы П.Золотаревым, советником президента “Сиданко” В.Аверчевым, независимым военным экспертом П.Фельгенгауэром, ст.научным сотрудником Института США и Канады РАН М.Гусейновой, ст.научным сотрудником ИМЭМО Д.Малышевой и др. Со стороны Фонда им. Фридриха Эберта присутствовали: руководитель представительства Фонда в Москве М.Буббе, координатор программ Фонда по Кавказу и Средней Азии В.Шнайдер-Детерс и руководитель бюро Фонда в Грузии И.Тиканадзе. Национальные интересы и политика в Закавказье. Одной из важнейших проблем, обсуждавшихся на конференции были политика и национальные интересы России и Грузии в Закавказье и в мире в целом. Большинство выступавших отметило непоследовательность и нечеткость целей и акций российской политики в регионе. Многие связывали это с происходящей трансформацией российского общества, политического строя и экономического уклада. В большинстве российских официальных документов, как-то, - Политике национальной безопасности, Концепции национальной безопасности и Военной доктрине продекларирован их “переходный статус”. В итоге, вместо того, чтобы ставить определенные цели и их добиваться, российская внешняя политика в Закавказье носит реактивный характер. Эксперты отметили имеющий место глубокий раскол среди российской элиты, ведущий к шараханьям во внешней политике в целом. Часть элиты, по их мнению, четко сориентирована на США, другая - на Европу, некоторые считают необходимым выходить на тесные партнерские и союзнические отношения с Китаем и Индией и т.п. На это накладываются ведомственные интересы, что в совокупности делает сложной выработку единой российской позиции. Поэтому в итоге никто не может точно предугадать, какова будет российская внешняя и военная политика вообще и в кавказском регионе в частности, т.е. будет ли там работать модель “совместного присутствия” западных держав, в первую очередь США и России, действующих как бы в общем направлении, в общих интересах сохранение стабильности в регионе. Некоторые выступавшие выразили уверенность, что “чисто прозападный курс”, как таковой, и для России, и для Грузии контрпродуктивен и невозможен. Было выражено мнение, что основной проблемой российско-грузинских и иных двусторонних отношений России, является определение позиции самой России в международной системе. В свою очередь, Грузия определилась быстрее – она взяла на себя роль “медиаторной страны”. Такое положение - медиатора между Востоком и Западом прагматически устраивает Тбилиси. В будущем она сможет играть роль медиатора и в “вертикальном направлении” - Север-Юг. Россия тоже будет “медиаторной страной”, которая возьмет на себя многие задачи западной политики. В тоже время, некоторые выступавшие отмечали, что для такой маленькой страны как Грузия было бы неоправданной роскошью выбирать какую-то определенную ориентацию в мире. Подходить к Грузии по тем меркам, по которым подходят к России, нельзя. Целью Грузии должно стать построение нормального цивилизованного, возможно, процветающего государства, которое будет обеспечивать своим гражданам хотя бы минимальные социальные гарантии. Это государство должно быть построено на тех ценностях, которые сделали западные государства наиболее процветающими и стабильными в мире. Говорить о чисто региональных интересах и России, и Грузии невозможно, не затрагивая глобальные интересы. Эти интересы присутствуют у обеих стран и в общем плане могут быть выражены как интеграция в мировое сообщество. Отмечалось, что, с одной стороны, национальные интересы и России, и Грузии абсолютно очевидны. Они носят объективный характер, если опять-таки рассуждать объективно. С другой стороны, они совершенно не ясны, если судить по реальной политике. Более того, стороны посылают друг другу крайне противоречивые политические сигналы, которые позволяют трактовать эти интересы совершенно по-разному. Парадокс состоит в том, что реальная политика сторон подчас напрямую противоречит их объективным национальным интересам. Например, абсолютно нелогична (исходя из декларированных партнерских отношений России с США и с НАТО) повышенная “чувствительность” Москвы к присутствию США на Кавказе и к перспективе вступления Грузии в НАТО. Это противоречие наводит на мысль, что российская политика на определенных направлениях является декларативной, а на самом деле ведется иная политическая линия. С этой точки зрения гораздо более интересный внешний участник “кавказского политического процесса” - Европейский Союз. По крайней мере, в отношении вовлечения в кавказские дела Европейского Союза в России гораздо меньше негативных эмоций. Участие ЕС может носить самый разнообразный характер - экономический, политический и, возможно, военно-политический. Было выражено мнение, с которым многие согласились, что учитывая геостратегическое положение России, ей не удастся реализовать свою Кавказскую политику без Грузии. Это, во многом, определяет интерес к Грузии и со стороны России, и со стороны США. Один из выступающих заметил, что Россия как страна с глубокой культурой, имеет возможность стать “полюсом нравственности”. Но не с помощью силы, поддерживая ту или другую сторону, а занимая принципиальную позицию - стать нравственным ориентиром для других стран. Внимание собравшихся было обращено на интенсификацию связей между Советом Федерации ФС РФ и парламентом Грузии, в частности, на то внимание и значение, которое придает С.М. Миронов, председатель Совета Федерации, нормализации и введению в нормальное русло двусторонних отношений с Грузией. Так, в последние полтора года установился, фактически, постоянный диалог между руководством верхней палаты парламента Российской Федерации и парламентом Грузии. Этот диалог был вписан в рамки “кавказской четверки” т.е. диалога между руководителями парламентов России-Грузии-Азербайджана-Армении. Уже состоялся целый ряд встреч. В этом году в рамках этого четырехстороннего диалога обсуждались проблемы сотрудничества на Кавказе по основным вопросам, например, по проблемам энергетики. В ближайшем будущем планируется обсуждение интересующей всех участников проблемы диаспоры и отношений между диаспорами. Российско-грузинские отношения. Как и на Кавказе в целом, в отношении Грузии, как говорили многие выступавшие, политика Москвы крайне невнятна, не артикулирована. Она не существует в сформулированном виде. Тоже можно сказать и о грузинской политике. Однако перед Грузией на современном этапе стоит также несколько кардинальных задач национального значения. Первая из них - это выживание. В этом процессе достаточно велика роль России, в частности, в связи с фактором высокой энергозависимости. Следующей задачей является сохранение суверенитета и территориальной целостности. Многие российские участники настаивали на том, что не должно быть сомнений относительно того, что Россия поддерживает территориальную целостность Грузии. Третьей задачей для Грузии становится создание потенциала для обеспечения собственной безопасности. Еще одной важной проблемой следует считать достижение внутриполитической стабильности. Важнейшим условием нормализации отношений между нашими странами, построения отношений конструктивного сотрудничества, как отмечали многие собравшиеся, является создание в России устойчивой демократии и установление ею партнерских отношений с Западом. Свидетельством непрекращающейся дестабилизации в Грузии являются попытки покушения на главу государства. Все главные угрозы безопасности идут изнутри самой Грузии. В этой связи был поставлен под сомнение тезис о том, что серьезную опасность Грузии представляют “террористы и фундаменталисты”. В сегодняшней Грузии, по свидетельству грузинской стороны, нет явных антироссийских настроений, также как и нет антигрузинских в России. Отмечалось, что с обеих сторон было совершено немало неверных шагов, ведущих к обострению напряженности. Один из них - заявление высоких представителей России о намерении бомбить Панкисское ущелье. В тоже время, грузинские парламентарии отмечали, что, порой, мы слишком замыкаемся на обвинениях друг-друга, на перечислении обид, которые стороны нанесли друг другу. Несколько раз было акцентировано, что обе стороны виноваты в том, что не нашли общий язык. В этой связи вниманию собравшихся было отмечено, что в российско-грузинских отношениях очень много мифологии. В России, по мнению одного из выступавших, имеют хождение следующие представления. Миф первый: во всем виноват враг России – Э.Шеварднадзе. Он уйдет, и “мы договоримся с грузинами”. Однако, как посчитали многие эксперты, с Шеварднадзе, возможно, договариваться проще, тем с последующим поколением политиков. Миф второй: никуда Грузия без России не денется, все равно она вынуждена будет “приползти” к России. Этот тезис был также оспорен многими собравшимися. Миф третий: Грузия – “несостоявшееся государство”. Ряд мифов укоренился и в сознании грузинской элиты. Миф номер один. Россия - это империалистическое государство с “имперскими амбициями”. Но если бы она была имперским государством, проводила бы “нормальную имперскую политику”, то тогда бы, наверно, не возникло очень многих проблем, о которых говорится. Более того, ведущие грузинские парламентарии настаивали на том, что такого мифа в Грузии нет. Многие в Грузии, однако, полагают, что у России есть “имперские амбиции”. Миф второй. Россия во что бы то ни стало хочет остаться в Грузии, закрепить там свое военное присутствие и влияние. Российские участники настаивали, что таких планов нет. Со своей стороны, грузинская сторона обратила внимание на то, что уже давно делаются попытки поставить в какие-то рамки военные взаимоотношения двух стран и соглашение о базах. Миф третий. У России есть скрытая задача расколоть Грузию, присоединить к себе Абхазию. Грузинские политики и эксперты, в этой связи, обратили внимание на то, что последние действия России в Абхазии, к сожалению, не уменьшают такие подозрения. Имеется в виду выдача виз порядка 170 000 тысячам абхазам, открытие железнодорожного сообщения и т.д. Миф четвертый. Россия может быть военным гарантом территориальной целостности Грузии. С грузинской стороны на этот счет последовало замечание, что сложилась странная ситуация, когда Россия заявляет, что она за территориальную целостность, берет на себя миротворческие функции, а обязанности гаранта брать не хочет. Миф пятый состоит в том, что многие в Грузии полагают, что “придет американский дядюшка” и решит все проблемы, в том числе и грузино-абхазского урегулирования. На сегодня, как отмечалось, такая линия не соответствует интересам и целям политики США. С грузинской стороны были высказаны сожаления относительно того, что Россия “сдала” позиции в Грузии. В течение 7 лет после поражения в Абхазии, в Грузии не было никакого разговора ни о каком “дядюшке Сэме”. Тбилиси был готов к тому, чтобы Россия создавала грузинскую армию. Грузия не требовала платы за базы. Из Грузии было вывезено все вооружение, которое можно было вывезти. Но через определенное время этот вакуум должен был заполниться. Первый рамочный договор между Грузией и Россией не был ратифицирован Государственной Думой по той причине, что в статье третьей было указано на то, Россия берет на себя обязанность оснащать вооруженные силы Грузии. Поскольку Россия от этого отказалась, то Грузии пришлось искать другие возможности обеспечения собственной безопасности. Еще один миф состоит в том, что Грузию немедленно примут в НАТО, и это решение позволит решить различные задачи, в том числе и главную задачу – обеспечение территориальной целостности. Выступавшие с обеих сторон согласились, что в ближайшее время этого не произойдет. Главная проблема, однако, состоит в том, что Грузия не чувствует себя в безопасности. Российским политикам следует об этом подумать. Было еще раз акцентировано, что вступление Грузии в НАТО не может быть направлено против России. Было отмечено, что Грузия все же, в отличие от России, сделала определенный стратегический выбор и не столько в плане абстрактной задачи интеграции в мировое сообщество, сколько в плане ориентации на единственную в мире оставшуюся сверхдержаву – США. Пример тому - соглашение о сотрудничестве между США и Грузии в области обороны. Некоторые участники предположили, что в таком случае, Грузия уже не является более независимой в полной мере страной и становится постепенно американским протекторатом, Из этого может следовать, что Россия не может разговаривать с Грузией как с вполне суверенной страной. В этом случае проблемы Кавказа Россия будет решать не с Тбилиси, а с Вашингтоном. Внимание грузинской стороны было обращено на то, что многие политики и эксперты в Москве рассматривают Грузию как страну, которая проводит последовательную антироссийскую политику. Это означает, что провозглашенная Тбилиси т.н. “крестообразная внешнеполитическая концепция” не работает. В свою очередь, внимание российской стороны было обращено на негативную роль России и восприятие этой роли в мире. В итоге, например, приходится решать уже не абхазскую проблему, а российско-абхазскую проблему. Так же как грузины боролись не с абхазами, а с российскими формированиями в грузино-абхазской войне. Тем не менее, Россия, как отмечали многие члены грузинской делегации, является важным приоритетом для грузинской политики. Для России, в силу ряда причин, в том числе и объективного геополитического характера, Грузия таким приоритетом не является. Ряд российских участников, все же был склонен утверждать, что грузинское направление должно быть приоритетным для российской внешней политики по многим основаниям, в том числе и по моральным соображениям. По существу российско-грузинские отношения - это лакмусовая бумажка для определения “здоровья” как внешней, так и внутренней политики. Если наши отношения будут налажены, то это будет означать, что Россия действительно состоялась как демократическое, свободное государство. Не вызывал возражение тезис, что России выгодно укрепление грузинской государственности, если это стабильное демократическое государство сотрудничает с Россией. Озвученная президентом Грузии концепция “Для будущей Грузии” предполагает, что для Грузии главными стратегическими партнерами являются США и Россия. Вопрос, однако, состоит в том возможно ли это и как этого добиться. Пока что, отмечали докладчики, под провозглашенное партнерство между Россией и Грузией не создано никаких механизмов и нет серьезных перспективных проектов. Многие выступавшие обращали внимание на глубокие цивилизационные и культурные корни, объединяющие русский и грузинский народы. Этот фактор должен быть использован в жизни нынешнего поколения, пока сохраняется память об общей истории. Члены грузинской делегации отмечали, что возвращение российской культуры в Грузию - это спасение культуры грузинской, которая сейчас начинает ощущать на себе воздействие западной “суррогатной” культуры. Без огромного российского потенциала невозможно представить ни культуру, ни будущее Грузии, да и всего Кавказа. Всеобщую поддержку получил тезис о том, что в ситуации сложности политического выбора, необходимо обращаться к истокам и к вечным ценностям и истинам. Поэтому нравственные чувства людей, идеалы добра, ценности человеческой жизни должны лечь в основу политики. И если политики России и Грузии будут обращаться к истинным ценностям, которые лежат в христианстве, к глубочайшему гуманистическому потенциалу, который заложен в наших культурах и в наших религиях, - это даст нам возможность преодолеть конфликты и найти ответы на вопросы, которые не решаются с помощью политического и экономического прагматизма. Заметное внимание на конференции было уделено проблемам межэтнических конфликтов на территории Грузии. Ведущее место здесь занимает проблема Абхазии. Многие выступающие акцентировали внимание на том, что решение этой проблемы является внутренним делом Грузии. Однако масштаб разногласий относительно путей разрешения этой проблемы таков, что в этом процессе требуется международное участие, осуществляемое по Грузии на основе, например, “Группы друзей Генерального секретаря ООН ”. Участники отмечали важность сочинской (март 2003 г.) встречи президентов РФ и Грузии и тот факт, что выполнение достигнутых там договоренностей способно серьезно продвинуть процесс грузино-абхазского урегулирования, нормализации российско-грузинских отношений в целом. Ряд экспертов с обеих сторон привлек внимание к тому факту, что и в отношении данного конфликта позиция России вновь не достаточно определена и носит двойственный характер – Президент РФ однозначно выступает за территориальную целостность Грузии, а на деле делается многое для того, чтобы стимулировать полную независимость Абхазии. Приводились факты контактов высокопоставленных российских представителей с абхазскими официальными лицами, паспортизации абхазского населения, установления железнодорожного сообщения между Россией и Абхазией без согласия Тбилиси. Было предложено, чтобы отношение России к абхазской проблеме было четко сформулировано и вошло бы в ее основные официальные документы, вплоть до президентских. Если Россия сможет выступить в качестве ведущей силы грузино-абхазского урегулирования, то это повысит влияние России в Грузии и, безусловно, сделает эти отношения гораздо более дружественными. То же самое касается и проблемы Южной Осетии. Некоторые участники отметили, что в соответствии с международными правилами, никто не может быть медиатором в разрешении грузино-абхазского конфликта, грузино-южно-осетинского конфликта и вообще конфликтов на территории республики Грузия, если участвующие в конфликте стороны добровольно не выразят своего согласия на то, чтобы та или иная сторона выступила в такой роли. Предлагалось начать действовать в этих вопросах в соответствии с т.н. тактикой “малых шагов”, достаточно распространенной в международной практике и предполагающей последовательное решение тех проблем, которые поддаются немедленному решению. По признанию грузинских политиков, юго-осетинский опыт российских миротворческих сил можно пропагандировать как положительный. Там активно участвуют Евросоюз и ОБСЕ, а также осетинские и грузинские формирования. Несмотря ни на что, как считает представительная часть грузинской делегации, единственным гарантом в любой конфигурации решения абхазской и осетинской проблем может быть только Россия. Ни абхазская, ни осетинская стороны не пойдут ни на какие варианты решения проблемы без российских гарантий. Значительное внимание на конференции было уделено обсуждению военных вопросов. Было высказано соображение, что в данном регионе никто не чувствует себя в безопасности - ни Грузия, ни Армения, ни Азербайджан, ни Россия, ни Турция, ни Иран. Есть основание полагать, что по мере развития ситуации в Ираке и вокруг Ирака и Ирана опасность будет возрастать. Отмечалось, что с военной точки зрения военное присутствие России в Грузии выглядят не слишком убедительно. Это 62-ая база в Ахалкалаки, 12-ая база в Батуми, 142-ой бронетанковый ремонтный завод вблизи Тбилиси. На 62-ой база в Ахалкалаки на службе состоят местные армяне, а на 12-ой в Батуми - местные грузины. Численность этих войск невелика, а их боеспособность - достаточно низкая. Складывается впечатление, что эти базы не приносят ни России, ни Грузии покоя и стабильности, а в случае возникновения конфликтов будут не способны реально отстаивать чьи-либо интересы. В случае конфликта эти базы окажутся заложниками ситуации, что может вовлечь Россию в очень сложное положение. Это миф, утверждали многие докладчики и с российской, и с грузинской стороны, что российские базы, российские войска в Грузии - это фактор стабильности. Прозвучал призыв к России “сделать шаг” и решить вопрос о скорейшем выводе баз, что будет воспринято в Грузии, как свидетельство действительно конструктивного подхода России к отношениям с Грузией. Пока же вопрос о выводе баз, хотя и решен в принципиальном плане, не имеет технического решения. Еще раз было повторено (этот тезис звучал на конференции неоднократно), что до того как началась американская программа по обучению и оснащению вооруженных сил Грузии, Грузия была совершенно открыта для тесного военно-технического сотрудничества с Россией. Некоторые выступающие назвали уклонение России от такого сотрудничества “стратегической ошибкой” России. Присутствовавшие в зале представители официальных российских структур назвали мифом тезис о том, что Россия не оставила Грузии никакого вооружения. Вооружения было оставлено много. Таким же мифом является то, что Россия отказалась от содействия Грузии в создании ее вооруженных сил. Было обращено внимание на то, что в 1995 году было подписано соглашение о российских военных базах, и параллельно Россия предложила подписать соглашение о военном и военно-техническом сотрудничестве. Данный вопрос вызвал оживленную дискуссию. По мнению грузинских экспертов, в Грузии было оставлено всего 0,12%
всего советского военного имущества (70 единиц танков и 25 единиц бронетехники), которое находилось в Грузии. А все военные самолеты, а также корабли из Поти и Очамчира были выведены. Верно, что Российская Федерация, после подписания соглашения о базах на 25 лет предложила Грузии специальное соглашение по военно-техническому сотрудничеству. Но в 1992 году был принят Закон, который до сих пор в действии, запрещающий Правительству России передавать какое-либо вооружение именно Грузии. Поэтому и соглашение, представленное Грузии российской стороной, даже не рассматривалось в Тбилиси. На это счет было дано еще одно экспертное разъяснение, что принципа автоматической передачи вооружений на территории республик не было. Этот вопрос регулировался двусторонними соглашениями. Грузия в то время не была ни в СНГ, ни в Ташкентском договоре. Войска Советского Союза, которые оставались на территории стран Балтии, Молдовы и всего Закавказского округа, а также Таджикистана, не переходили в собственность этих республик, а были в итоге взяты под юрисдикцию России, после чего шел разговор об их выводе вместе с вооружениями с территории этих стран. Внимание собравшихся было обращено и на наличие положительного опыта двустороннего военного сотрудничества. Этот опыт связан с совместной охраной границ и сотрудничеством в этой области. Грузия обратилась с просьбой о том, чтобы Россия оказала помощь в обучении грузинских пограничников. Самым позитивным следует, однако, считать тот факт, что после этого между погранслужбами двух государств был подписан Договор о взаимодействии. В итоге общий участок границы в настоящее время надежно защищен. Было заявлено, что долгосрочным интересам России в области безопасности соответствует, чтобы она раз и навсегда отказалась от рецидивов силовой политики в отношении Грузии. Еще раз было обращено внимание на то, что недопустимо, чтобы страна, которая заявляет о своей приверженности Уставу и принципам ООН, ставит ультиматумы соседям и грозит нанесением ударов по чужой территории. В тоже время имеются сферы безопасности, где тесное сотрудничество просто необходимо. Так, реальная угроза терроризма требует сотрудничества между Россией и Грузией и, возможно, США. Это в том числе касается проблемы Панкиси и других проблем, связанных с международным терроризмом. Многие собравшиеся сошлись в том, что цель России не должна состоять в том, чтобы всеми силами цепляться за военное присутствие в Грузии. Для России было бы гораздо выгоднее вместе с грузинской стороной участвовать в формировании грузинских вооруженных сил, в укреплении военной мощи Грузии. Кроме того, Россия могла бы открыть какое-то количество вакансий в Академии Генерального Штаба и других Академиях ВС РФ для грузинских офицеров, что было бы очень высоко оценено в Грузии. Было выражено мнение, что в современных условиях грузинская сторона все же больше, чем российская, заинтересована в том, чтобы привлечь Россию на кооперативных началах к урегулированию конфликтных ситуаций и к развитию военного сотрудничества. Выступавшие на конференции были согласны в том, что торгово-экономические отношения могут и должны если не стать реальным наполнением партнерских отношений, то хотя бы способствовать нормализации отношений между Россией и Грузией. В 1991 году общий объем товарооборота России и Грузии составлял почти 6 млрд. долларов США. Этот объем был больше чем товарооборот с Арменией, Киргизией, Молдовой, Таджикистаном или Туркменистаном. По истечении 10 лет - в 2001 году товарооборот России с Грузией составил всего 140 млн. долларов, т.е. упал почти в 40 раз. Темпы падения товарооборота в Грузии - самые большие из всех стран СНГ. Для сравнения – с Белоруссией Россия за одиннадцать лет снизила товарооборот всего в два раза, с Казахстаном - в четыре раза, с Украиной - в шесть раз, с Молдовой - в десять раз. Теперь доля товарооборота с Грузией составляет из всех стран СНГ всего 0,5%
. Это самый низкий уровень. Промышленное производство в Грузии упало на 77%
(в России - на 35%
). В Грузии произошла кардинальная трансформация структуры промышленного производства. Грузия, которая не специализируется на отрасли ТЭК, увеличила долю ТЭК с 4% до 35%
, но уменьшила почти в три раза долю машиностроения, и в десять раз - долю легкой промышленности. Сегодня можно сказать, что между Россией и Грузией практически нечем торговать, кроме товаров агропромышленного комплекса и марганцевых руд. На этом фоне позитивно выглядят усилия крупных частных российских компаний, нашедших свою нишу на грузинском рынке. Так сотрудничество компании ИТЭРА с Грузией в области поставок природного газа началось восемь лет назад. В итоге сегодняшнее состояние двусторонних отношений между Грузией и Россией не обременено проблемами, связанными с поставками и реализацией природного газа. Пессимисты, которые рассматривают взаимоотношения между ИТЭРОЙ и Грузией, по поводу купли-продажи природного газа говорят, что у Грузии есть определенная задолженность, которая приближается к 90 миллионам долларов. Но можно посмотреть на этот процесс и по-другому. ИТЭРА, с согласия грузинской стороны, рассматривает этот долг как инвестиции, которые ИТЭРА сделала в экономику Грузии. ИТЭРА распространила свою деятельность на многие отрасли, в том числе, связанные с распределением, с переработкой, обеспечением технологии распределения газа, с обучением кадров. В настоящее время Россия для Грузии представляет интерес прежде всего как источник передачи энергоносителей, как большой рынок сбыта. Для российских же инвесторов в Грузии открывается возможность вложений в рекреационные ресурсы, электроэнергетику, горнодобывающую промышленность, химическую промышленность, машиностроение, производство магистральных электровозов. На конференции было отмечено, что более подробное и предметное обсуждение торгово-экономических вопросов состоится в октябре в Тбилиси, где пройдет российско-грузинский экономический форум с участием четырнадцати российских регионов, которые заключили договоры с Грузией и представителями грузинских регионов. Собравшиеся на конференции пришли к некоторым выводам и выступили с рядом предложений. Важнейшим выводом всей дискуссии стала выраженная всеми участниками уверенность, что установление, а вернее возврат к добрососедским, дружеским отношениям в наибольшей степени отвечает интересам сторон. Необходимо подвергнуть более серьезному анализу проблемы безопасности и стабильности в потенциально конфликтных ситуациях в регионе. Имеет также смысл на политико-экспертном уровне обсудить возможности создания субрегиональных структур - институтов по безопасности и сотрудничества, которые объединяли бы Кавказский регион, Россию как кавказскую державу и страны Южного Кавказа. Было достигнуто общее согласие относительно того, что эффективно решить проблемы Грузии без участия России невозможно. Не следует видеть противоречия, а тем более угрозы для России в том, что Грузия может и хочет сотрудничать и с Россией, и с Европейским Союзом, и с НАТО. И выстраивать одновременно с Россией и партнерские отношения с США. Участники обсуждения отметили совпадение интересов России и Грузии. В краткосрочном плане – поднять уровень двусторонних отношений на уровень отношений между Грузией и Западом. Убрать всевозможные раздражители, восстановить единое культурное пространство, наладить нормальное экономическое взаимодействие. Отсюда следует и общий интерес - сохранение территориальной целостности России и Грузии, предотвращение и урегулирование конфликтов, борьба с международным терроризмом. Центральным национальным интересом России на грузинском направлении является создание в Грузии дееспособного, процветающего и независимого государства. Однако на настоящий момент вторая составляющая “крестообразной внешнеполитической концепции” - грузино-российская (впрочем, как и первая, грузино-американская) фактически не задействована. В среднесрочной перспективе совпадающие интересы Грузии и России состоят в том, чтобы выстроить национальную государственность, решить проблемы национальной идентичности, выйти из кризиса, провести экономические реформы и обеспечить стабильность в регионе. Эти интересы полностью совпадают. Было отмечено и совпадение долгосрочных интересов, которые состоят в интеграция в мировое сообщество. Группа участников конференции призвала к скорейшей реализации сочинских договоренностей, достигнутых в ходе встречи в верхах, в частности, к скорейшему возобновлению переговоров по разработке российско-грузинского “рамочного” договора. Ряд участников обсуждения поддержал идею о необходимости подготовки декларации о взаимоотношениях между Россией и Грузией. Такой документ послужил бы сигналом и мощным стимулом становления реально партнерских отношений. Было предложено полнее использовать экспертный потенциал, возможности неправительственных структур для формирования политической культуры и внутренней стабильности и устойчивого развития России и Грузии. Здесь есть место для совместных проектов как на двусторонней, так и на многосторонней основе, в том числе, в рамках международных региональных организаций черноморского экономического сотрудничества и иных институтов. Начатый диалог между президентами может быть обогащен независимой, свободной экспертизой. Важнейшей задачей сегодня, по мнению большинства участников дискуссии, является наработка потенциала предложений и проектов, которые были бы способны подкрепить с обеих сторон декларированное партнерство. Наиболее перспективной задачей видится разработка механизма реального партнерства, возможно, по типу структур Евросоюза – с организацией системы комитетов и комиссией различного уровня и отвечающих за различную проблематику. В качестве первого шага на этом пути могла бы быть интенсификация межпарламентских связей, в которых принимают участие парламентарии Грузии и обе палаты Федерального Собрания РФ. Российско-грузинский диалог Аналитический доклад российской стороны После распада СССР и образования независимой республики Грузия, отношения между двумя странами вступили в период серьезных испытаний и разочарований. Грузия превратилась в одного из наиболее неудобных, неоднозначных и проблемных партнеров для России в Закавказье. Надо честно признать, что во многом вина за такое ненормальное развитие событий ложится на Россию, которая в начале 90х годов отодвинула на задний план отношения со странами ближнего зарубежья, в том числе и с Грузией. Утрата Россией своих позиций в Грузии объясняется также нечеткостью общей внешнеполитической стратегии, неопределенностью приоритетов, вялостью, а порой и непоследовательностью российской политики, в частности, и на грузинском направлении. 1. Российская политика в Закавказье и урегулирование конфликтов 1.1. В минувшее десятилетие политика России как в Закавказье в целом, так и в Грузии в частности, отличалась метаниями из одной крайности в другую, что во многом дезориентировало местные политические элиты. Вначале российское руководство демонстрировало полное отсутствие какого бы то ни было интереса к Грузии. Однако уже к середине 90-х годов в силу естественных геополитических и геоэкономических причин Россия оказалась втянута в кавказские дела и была вынуждена ими заняться. К сожалению, военная вовлеченность России в конфликты в Закавказье не была подкреплена необходимыми экономическими ресурсами и стимулами, что в значительной степени было вызвано общей экономической слабостью. Вынужденный упор на военно-политические средства в ущерб экономическим сыграл свою негативную роль в восприятии новой России в новых независимых государствах региона. 1.2. Договор о коллективной безопасности (ДКБ), который рассматривался Россией как главный механизм достижения безопасности и стабильности на всей территории бывшего Советского Союза, во многом остался декларацией о намерениях. Большинство участников ДКБ не скрывало намерений через этот механизм пытаться решать свои проблемы фактически за счет России, на которую они во внутриполитических целях продолжали возлагать ответственность за экономическую разруху, этнические конфликты и политическую нестабильность. Разочаровавшись в эффективности ДКБ, Узбекистан, Грузия и Азербайджан приостановили в апреле 1999 года свое в нем членство, переориентировавшись на других стратегических партнеров. Эти государства приняли участие в организациях и проектах, которые многими в России были восприняты как недружественные (например, ГУУАМ). 1.3. Приход к власти Президента В.Путина способствовал переосмыслению ряда направлений российской внешней политики. Не стало исключением и СНГ. Уже в январе 2000 г. появился документ “Основные направления развития отношений России с государствами-участниками СНГ на современном этапе”. Его базовые положения легли в основу Концепции внешней политики России, утвержденной в июне того же года. Ключевые концептуальные установки данных документов таковы: во-первых, четкая фиксация СНГ как приоритетного направления российской внешней политики; во-вторых, примат обеспечения задач национальной безопасности; в-третьих, прагматический и дифференцированный подход к партнерам в зависимости от их готовности учитывать российские национальные интересы; в-четвертых, акцент на взаимодействие в экономической сфере, включая продвижение интересов российского бизнеса за рубежом; в-пятых, упор на развитие двустороннего сотрудничества. 1.4. В целом, российские национальные интересы в Закавказье можно свести к следующим основным позициям: а) Обеспечение стабильности в регионе на основе максимально тесных партнерских отношений с находящимися там государствами; любой сценарий дестабилизации ситуации на Кавказе может иметь для России самые тяжелые последствия. б) Беспрепятственное использование транзитного потенциала как Закавказья, так и Центральной Азии в целях поддержания партнерских отношений России с Китаем, Ираном и Индией. в) Сохранение единого экономического пространства со странами Закавказья, которое могло бы быть использовано в качестве фактора российской экономической модернизации; Россия заинтересована в удержании достаточно емкого (хотя и сократившегося) рынка сбыта собственной продукции. 1.5. Конфликты на Южном и Северном Кавказе взаимосвязаны и во многом даже неотделимы друг от друга. Так, грузино-осетинское столкновение привело к появлению беженцев-осетин в Пригородном районе и к обострению здесь противостояния между осетинами и ингушами, в результате чего несколько десятков тысяч ингушей стали беженцами. Грузино-абхазский конфликт инициировал волнения адыгских народов Северного Кавказа, стимулировал сепаратистские настроения, в том числе и среди чеченцев, воевавших на стороне абхазов. В свою очередь, в войну в Чечне оказались косвенно вовлечены соседние Грузия и Азербайджан; этот конфликт усилил “кавказофобию” на Юге России и в ее европейском центре, породил напряженность в межрелигиозной сфере, ибо чеченское “сопротивление” сумело представить эту войну как часть межцивилизованного столкновения – “христианско-иудейской” России с “миром ислама”. 1.6. Конфликты, разворачивающиеся на южных рубежах России, представляют прямую угрозу ее безопасности. Возможность возобновления боевых действий в “замороженных” конфликтах на Кавказе в целом и грузино-абхазского конфликта в частности, объективно вовлекают Россию в миротворческие операции. К сожалению, однако, российское руководство во многом отдало эти операции на откуп военным, которые пытались принудить воюющие стороны заключить перемирие на приемлемых для себя условиях. Все это привело к усилению влияния российского генералитета на политику, но не к закреплению экономических и политических позиций России в новых независимых государствах Юга. Допустив, что конфликтные зоны на Кавказе стали сферой соперничества и столкновения интересов военных, политических, нефтяных и иных элит, Россия ослабила свои позиции в регионе. Этим воспользовались ее экономические партнеры и конкуренты - Турция, США, страны Евросоюза, активно завоевывающие мирным путем экономическое и политическое пространство Центральной Азии и Южного Кавказа. Этой новейшей экспансии благоприятствует заинтересованность новых независимых государств в инвестициях Запада и его финансовой помощи. Более успешная, по сравнению с российской политика стран Запада в регионе привела к широкому распространению здесь взгляда на то, что западные, турецкие, либо международные посредники лучше, чем российские, справятся и с задачей урегулирования конфликтов. 1.7. В последние годы России удалось добиться некоторых успехов в управлении конфликтами. Хотя нынешняя роль России в Закавказье не сопоставима с тем безграничным влиянием, которым пользовался в прошлом Союзный Центр, она смогла несколько укрепить свои позиции. Но это не означает, что Россия, неизменно поддерживающая территориальную целостность Грузии и Азербайджана и осуждающая религиозный экстремизм и терроризм в Центральной Азии, готова поддержать возможные военные акции против Абхазии и НКР, либо принять участие на стороне правительственных войск в разгроме боевиков и оппозиционеров в Киргизии и Узбекистане. 1.8. Новая стратегия России тесно увязывается теперь с национальными интересами, стремлением сохранить в кавказском и каспийском регионах экономическое и военное присутствие. Если конфликт непосредственно не затрагивает российские национальные интересы, то прямого участия в нем не предусматривается. Принимая участие в разрешении конфликтов, российское руководство старается связывать его с безопасностью самой России. Россия дает также понять, что занимать одностороннюю позицию в конфликтах она теперь не будет, также как и не будет решать за свой счет проблемы своих южных соседей. 1.9.Россия не может позволить себе полностью свернуть присутствие на Кавказе и Центральной Азии, игнорировать конфликты, самоустраниться от участия в их урегулировании в силу многих причин: ответственность за судьбу этнических русских, проживающих в конфликтных зонах; прямое воздействие нестабильности на Кавказе на этнополитическую ситуацию в северокавказских автономиях России и прилегающих к ним “русских районах” - Краснодарском и Ставропольском краях; необходимость предотвращения угрозы распространения религиозного экстремизма и терроризма с территорий Юга, охваченных войнами. Россия заинтересована в минимизации существующих на ее южных границах рисков и угроз, снижении там уровня межнациональной напряженности, устранении возможности нелегального транзита через районы конфликтов оружия, наркотиков, товаров и людей. Имеет значение и стратегическая значимость Южного Кавказа и Центральной Азии. В этой связи Москва подтверждает свои претензии на особую роль на Кавказе. Так, Министр иностранных дел РФ Игорь Иванов подчеркивал: “Россия была, есть и будет кавказской державой, поэтому мы стремимся к стабильности в этом регионе и формулируем нашу позицию открыто: состояние “ни войны, ни мира”, которое царит там сегодня, нас не устраивает”. В последние годы Россия предприняла и ряд практических шагов, нацеленных на отражение вызовов и рисков региональной безопасности, на противодействие военно-политическим угрозам, в частности в связи с разрешением абхазского и карабахского конфликтов. Без урегулирования этих конфликтов России трудно гарантировать и безопасность маршрутов “прокачки” каспийских нефти и газа. Озабоченность России вызывают и негативные тенденции, связанные с ростом религиозного экстремизма, терроризма и наркоторговли, а также потенциальные конфликты, которые могут быть вызваны территориальными, этническими, социальными противоречиями. Угрозу своей безопасности Россия видит и в милитаризации региона. Закавказье, где у России есть важные экономические и политические интересы, напрямую соприкасается с самой болевой точкой России и ее Юга - Чечней, а также с другими северокавказскими автономиями. Поэтому урегулирование происходящих здесь конфликтов представляется комплексной проблемой, которая, только при комплексном решении позволит достичь политической стабильности во всем кавказском регионе. 1.10.С другой стороны, вполне очевидно и то, что хозяйственное освоение Кавказа и Центральной Азии является для России в настоящее время нереалистичным: она не обладает необходимыми экономическим и материальными ресурсами для финансирования развивающихся экономик новых независимых государств, не способна дотировать их и обеспечивать их социальное выживание и политическую стабилизацию, как это делал Союзный Центр в период существования СССР. Военное же присутствие в том или ином регионе, которое лишь фиксирует факт пребывания российских воинских подразделений, не обеспечивает Москве соответствующего политического и экономического влияния. Ее воинские контингенты и пограничники, сделав “грязную работу” в зонах конфликтов, прекратив кровопролитие, превращаются в результате лишь в предмет манипуляции политиков противоборствующих сторон. Хотя военный потенциал новых независимых государств несопоставим с российским, многие проблемы, порождаемые конфликтами, Россия не может решить лишь силой оружия: они требуют гибкого сочетания дипломатических и экономических мер, в чем, как представляется, больше преуспели страны Североатлантического альянса и, в частности Турция. 1.11. Поскольку быстрое наращивание экономического и военного присутствия в странах СНГ является на данном этапе для России непосильной задачей, ей необходимо инициировать создание действенной системы коллективной безопасности. Существующие конфликты требуют дифференциации по степени их соотнесения с экономическими и политическими интересами России, как внешними, так и внутренними, а также с проблемами ее безопасности и территориальной целостности. Соответственно, необходима корректировка курса России в отношении этих конфликтов в плане вычленения в них первостепенных и второстепенных, затрагивающих интересы России лишь потенциально. 1.12. Как показал опыт, гасить этнополитические споры на Кавказе следует, в первую очередь, с помощью экономических и политических рычагов. Даже вялотекущие конфликты при наращивании военной силы в ряде случаев приводят к упрочению позиций сторонников сепаратизма и экстремизма, создают основу для антироссийских настроений. Параллельно с локализацией очагов потенциальных конфликтов необходимы активные усилия по разблокированию “замороженных” конфликтов. В идеале России желательно стать нейтральным, но действенным арбитром существующих споров и противоречий и перейти к методам преимущественно экономического и политического давления. В этом случае ей удастся поддерживать на Кавказе приемлемый уровень стабильности, сохраняя контроль над ситуацией. В итоге, в настоящее время конфликты на южных рубежах России и СНГ продолжают дестабилизировать региональную обстановку и негативно сказываться на жизни всех народов региона. Остаются силы, которые продолжают извлекать материальную и политическую выгоду из продолжения напряженности и конфликтных ситуаций. Само перемирие во всех конфликтах в СНГ держится не на международных гарантиях, а на временно установившемся балансе сил. Не сняты с повестки дня и территориальные споры. Угроза миру и стабильности сохраняется и на Кавказе, и все конфликтующие стороны по-прежнему будут стремиться подключить к своим спорам внешних игроков, чтобы реализовать с их помощью политическую стратегию в каждом конкретном конфликте. 1.13. Россия рассматривает свое военное присутствие в Закавказье как фактор влияния и как компонент национальной безопасности. Объективно такое присутствие – важный фактор стабильности в регионе и одновременно средство поддержания стратегического баланса. Оно служит также противовесом вызывающим озабоченность постсоветских государств турецким и иранским притязаниям на региональное лидерство. Реальность такова, что российский миротворческий контингент на реке Ингури остается единственной гарантией невозобновления боевых действий по линии грузино-абхазского противостояния; 500 российских миротворцев выступают гарантами мира и спокойствия в Южной Осетии. Именно Россия обеспечивает перемирие между сторонами грузино-абхазского конфликта. 1.14. С другой стороны, расчеты на то, что США, НАТО, международные посредники или нефтяные компании урегулируют конфликты, чтобы иметь возможность безопасно добывать и транспортировать каспийскую нефть, прокладывать новые торговые маршруты и т.п., себя не оправдали. У расширения контактов США со странами Закавказья оказались свои ограничители. Вашингтон не шел на серьезное финансово-экономическое содействие этим странам, на которое те рассчитывали. Сотрудничество с США не заменило для них необходимость развивать экономические связи с Россией. Кроме того, руководители стран Закавказья столкнулись с давлением Вашингтона по вопросам демократического строительства, прав человека, темпов и содержания экономических реформ. Все эти обстоятельства обусловили стремление государств региона балансировать между Россией и США в расчете на то, чтобы получить дополнительные льготы и гарантии с обеих сторон. Такая модель позволит России и в дальнейшем удерживать позиции в регионе, не взваливая на себя груз чрезмерных обязательств. В этих условиях страны Южного Кавказа стремятся устанавливать отношения в приоритетных для себя областях и с Россией, и с США. В свою очередь, Москва и Вашингтон провозгласили отвечающие национальным интересам и интересам государств региона цели своей кавказской политики: достижение политической стабильности, искоренение источников международного терроризма и наркобизнеса, сохранение независимости и территориальной целостности этих государств, установление дружественных отношений с ними. Сфер, в которых оба государства могут сотрудничать, больше, нежели объектов для разногласий. Направлениями совместной деятельности могут стать: ● противодействие угрозам и вызовам безопасности региона – наркоторговле, криминалу, религиозному и политическому экстремизму; ● урегулирование старых конфликтов и предотвращение новых; ● содействие экономическим и политическим реформам как средству достижения стабильности; ● развитие разветвленной системы энергопотоков, включая трубопроводы, проекты строительства которых не конкурировали бы друг с другом, а напротив, друг друга дополняли; ● совместное осуществление социальных программ. 1.15. Характер и масштабы российского и американского участия в региональных сырьевых и транзитных проектах, разумеется, будут зависеть не только от намерений и возможностей сторон, но и от потребностей самих стран Закавказья, и от политической обстановки в регионе. 1.16. Существующие в мировой практике различные модели урегулирования конфликтов в чистом виде не могут быть механически перенесены на кавказские реалии. Но не потому, что конфликты здесь отличаются какой-то уникальностью, а потому, что действиями сторон движет особая непримиримость. Все незавершенные конфликты в СНГ, а в особенности на Кавказе, с трудом поддаются урегулированию. Во-первых, стороны еще “не созрели” для переговоров. Во-вторых, пробивающая себе дорогу в новых независимых государствах Закавказья тенденция к авторитаризму, делающему ставку на силу и ограничивающему в целях сохранения нелегитимных властных полномочий правящих режимов права человека, свободу печати, другие демократические ценности, препятствует разрешению конфликтов цивилизованным путем. В-третьих, политическое поведение конфликтующих сторон отмечено экстремизмом, непредсказуемостью, нетерпимостью, присущей кавказскому темпераменту. 1.17. Лидеры закавказских государств должны осознать, что самые серьезные вызовы и угрозы безопасности для них исходят не извне (например, из России), а изнутри. Это - этносоциальные противоречия, способные вылиться в вооруженные столкновения, коррупция, неэффективная экономическая стратегия, растущая финансовая и экономическая односторонняя зависимость от иностранного капитала. Ставка местных режимов на авторитаризм, подавление свобод, рост экстремизма провоцирует в политическом плане новые конфликты. Менее значимыми, но достаточно реальными угрозами безопасного развития государств Закавказья являются нерешенные территориальные споры, ирредентистские и политические интересы региональных центров силы, борьба за региональное лидерство. Новые независимые государства оказались в ряде случаев не способны поддерживать даже на минимальном уровне общественные учреждения и социальную защиту населения. Ужесточение режима на короткое время может притупить остроту социально-экономического кризиса, но в долгосрочной перспективе накапливаемое раздражение существующими порядками в условиях отсутствия легальных каналов для выражения недовольства (оппозиционных партий и движений, профсоюзов, независимых средств массовой информации) побуждает самых нетерпеливых (и особенно молодежь) обращаться к такой специфической форме оппозиционности, как экстремизм и терроризм. Появление реальной, а не витринной оппозиции, структур гражданского общества может предотвратить социальные, этнические и религиозные взрывы. Пока же большинству постсоветских государств Юга не хватает “клапана для выпуска пара” - а именно такую роль выполняет цивилизованная оппозиция в любой стране. Переход к постконфликтному периоду осложняют, как правило, преступные и коррумпированные деятели, сумевшие проникнуть во властные структуры. Для таких влиятельных сторонников “партии войны” нестабильность, смута, экономическая, военная и политическая неразбериха - благоприятная среда для личного обогащения, и потому они нередко сами создают препятствия для начала мирного процесса. 1.18. В настоящее время “конфликтная политика” проходит этап перемен и артикуляции. Подходы Москвы к конфликтным ситуациям в Закавказье, к поиску альтернатив снижения там уровня конфликтности пока в ряде случаев характеризуются противоречивостью и непоследовательностью. Это является следствием в том числе того противоречивого воздействия, которое оказывают на эту политику не всегда согласованные между собой интересы различных ведомств. В этой сфере переплетаются интересы не только структур государственной власти (Президент, МИД, Совет безопасности, Федеральное Собрание, Министерство обороны и пр.), но и различных финансово-промышленных групп, представляющих, ВПК, ТЭК и др. 2. Абхазская проблема: пути решения 2.1. Камнем преткновения российско-грузинских отношений по-прежнему остается абхазский вопрос. Все другие проблемы во многом являются его производными. Исключение составляют лишь те, которые явились результатом событий в Чечне – ситуация в Панкисском ущелье, введение визового режима и др. 2.2. Конфликт в Абхазии был инициирован теми силами, которые на первый план выдвигали идею национального самоопределения. При этом требования равноправия абхазской культуры и языка играли подчиненную роль. Грузино-абхазское противостояние было спровоцировано также борьбой групповых интересов: экономических (отсюда его название - “мандариновая война”), политических, а также криминально-мафиозных. 2.3. Со времени окончания грузино-абхазской войны (1992-1993 гг.) прошло десять лет. И все это время в регионе сохраняется напряженность. Хрупкий мир, поддерживаемый благодаря миротворческим силам СНГ, постоянно находится под угрозой, в том числе из-за многочисленных диверсионно-террористических актов, совершаемых бандгруппами с грузинской стороны. Переговорный процесс между Грузией и Абхазией, проходящий под эгидой ООН и при содействии России до сих пор не привел к урегулированию грузино-абхазских отношений. Не подписан мирный договор, гарантирующий невозобновление боевых действий. 2.4. Прерванные весной 2001 г. грузино-абхазские переговоры возобновились в феврале 2002 г.: тогда госминистр Грузии Автандил Джорбенадзе встретился в Сухуми с премьер-министром Абхазии Анри Джергения. Инициировавший контакты конфликтующих сторон спецпредседатель Генерального секретаря ООН Дитер Боден добился также возобновления работы действующего под эгидой ООН Координационного совета по грузино-абхазскому урегулированию. Центральной темой этих и последующих переговоров стала проблема вывода грузинского батальона из Кодорского ущелья, которое по Московскому соглашению 1994 г. является демилитаризированной зоной. С тех пор, как в октябре 2001 г. Тбилиси перебросил в верховья Кодори армейские части, Сухуми также держит там свои вооруженные силы и заявляет, что выведет их только после вывода грузинских. 2.5. На переговорах в Сочи в марте 2003 г. был уточнен статус коллективных миротворческих сил СНГ: они будут находиться в зоне конфликта, пока одна из сторон не выскажется за прекращение операции. Соответственно, отпадет необходимость подтверждать мандат российских миротворцев каждые шесть месяцев. Грузинский лидер впервые четко и однозначно выразил готовность преобразовать Грузию в полноценное федеративное государство с предоставлением Абхазии широчайших прав субъекта федерации. Однако со статусом автономии в рамках грузинского государства не согласны абхазские лидеры, по-прежнему отстаивающие суверенитет, подтвержденный референдумом и Конституцией Республики. Если в середине 90-х годов в Сухуми рассматривали возможность вхождения Абхазии в Грузию на “основе принципов федерализма”, то ныне не приемлют модели внутреннего устройства этого государства, которые предлагают в Тбилиси, в частности любые варианты автономного статуса. Обещания, что Абхазии будут предложены широкие автономные права, в том числе право иметь конституцию, гимн, герб, флаг и т.д., в Сухуми рассматривают как пустую декларацию. Во-первых, в период предшествовавшего автономного пребывания в составе Грузии большинством атрибутов из перечисленного ряда абхазы уже владели. Во-вторых, в Абхазии уверены, что обещанные ныне “широкие права” на практике тбилисским руководством никогда не будут реализованы. Однако, прежде всего в Сухуми считают, что грузинские предложения не учитывают нынешних реалий, в частности, результаты войны 1992-1993 гг. Абхазская сторона рассматривает возможность создания единого государства в крайнем случае лишь в формате конфедеративного объединения Грузии и Абхазии, выступающих в качестве независимых государств с равной правосубъектностью, в том числе и международной. На первое место они ставят экономические вопросы – снятие экономической блокады с Абхазии, восстановление железнодорожного и авиасообщения, а также энергетики. Судя по последним заявлениям абхазских властей, Абхазия готова строить с Россией “ассоциированные отношения”. Эта идея поддерживается большинством населения Абхазии. Ее реализация не означает, однако, вхождения Абхазии в состав России в качестве субъекта Федерации. В конечном итоге Абхазия готова строить свои взаимоотношения с Грузией лишь на равносубъектной основе, и этот принцип, считают в Сухуми, должен быть положен в основание будущего государственного устройства. Соответственно, Сухуми отказывается предоставить Тбилиси какие-либо исключительные полномочия “по вертикали”, соглашаясь лишь на сферу совместной компетенции “по горизонтали” в таких областях государственной жизни, как внешняя политика, оборона, финансы, пограничная и таможенная служба и некоторые другие. 2.6. В этих условиях, возможно, следовало бы проработать формулу об асимметричном федерализме и заключить соответствующие двусторонние договоры между Грузией, с одной стороны, и Абхазией и Южной Осетией, с другой, как “по горизонтали”, так и “по вертикали” (по типу тех, которые Россия заключила в 1991 году с Татарстаном и Башкортостаном). 2.7. Грузия ведет дело к тому, чтобы исключить Россию из числа гарантов выполнения сторонами договоренностей об урегулировании конфликта в Абхазии. Однако именно при посредничестве России в мае 1994 года стороны подписали положившее конец военной фазе конфликта основополагающее Соглашение о прекращении огня и разъединении сил, а в дальнейшем – еще ряд договоренностей, в которых Тбилиси и Сухуми брали на себя обязательство решать все спорные вопросы исключительно мирными политическими средствами, без помощи силы. 2.8. Позиция России остается неизменной: урегулирование грузино-абхазского конфликта должно быть достигнуто исключительно мирными, политическими средствами на основе принципа сохранения территориальной целостности Грузии и при обеспечении широких интересов населения Абхазии и ее государственности. В соответствии со взятыми на себя в рамках СНГ обязательствами, Россия не поддерживает установку абхазского руководства на полное отделение от Грузии, но в то же время не разделяет намерений Грузии вернуть отношения между Тбилиси и Сухуми к уровню, существовавшему до 1992 г. 2.9. По мнению Тбилиси, позиции Президента РФ о поддержке Россией территориальной целостности Грузии противоречит предоставление жителям Абхазии и Южной Осетии российского гражданства, а также контакты российских официальных представителей и высокопоставленных чиновников с лидерами самопровозглашенных республик. 2.10. Некоторые претензии, выдвигаемые официальным Тбилиси, не лишены оснований. Но и самой Грузии не мешало бы прислушаться к аргументам российской стороны. Словом, необходимо движение в сторону снятия раздражителей с обеих сторон. Грузии не следует драматизировать факты предоставления отдельным жителям Абхазии и Южной Осетии российского гражданства. Это происходит в полном соответствии с нормами международного права. Россия, в свою очередь, должна принять меры к тому, чтобы высокие представители РФ не проводили официальных встреч и переговоров с лидерами Абхазии и Южной Осетии. Грузия должна подумать о том, как вовлечь Абхазию и Южную Осетию в такие совместные экономические проекты, чтобы им было бы невыгодно выходить из ее состава. Грузинская сторона должна понять, что в российском обществе созрело понимание того, что “душить” абхазов экономической и геополитической блокадой, по меньшей мере, аморально. Бесперспективно требовать изменения мандата миротворческих сил в Абхазии с целью придать им полицейские функции. Неразумно грозить России требованием вывода миротворцев из зоны конфликта или угрожать выходом из СНГ, в случае, если этого не будет сделано. Утверждая, что Россия отказывается помогать Грузии в строительстве ее вооруженных сил, официальный Тбилиси все больше полагается в этом деле на США и Турцию. Грузия должна определиться: кто ее главный партнер по военно-техническому сотрудничеству. Если таковым являются США, то упреки в отношении отсутствия помощи со стороны России должны быть прекращены. 2.11. Взаимоотношения между Абхазией и Грузией, подчеркнул Президент РФ, - это внутригрузинская политическая проблема. Что касается миротворцев СНГ, то они находятся в Абхазии по просьбе Грузии. Если грузинское руководство считает, что они там не нужны и берет всю ответственность перед международным сообществом и своим народом на себя, то Россия готова отозвать своих миротворцев. 2.12. С 3 сентября 1992 года, когда было заключено соглашение о прекращении огня, грузино-абхазский конфликт находился в сфере внимания ООН и Совета Безопасности. По решению СБ в зоне конфликта присутствует миротворческая миссия ООН (МООННГ), которая призвана наблюдать за соблюдением перемирия и оказывать содействие миротворческому контингенту СНГ. В 1994 году для содействия переговорному процессу была также учреждена “Группа друзей Генерального секретаря ООН по Грузии”, в которую вошли Франция, Германия, Россия, Великобритания и США. 2.13. Однако расчеты грузинского руководства привлечь западные страны, в первую очередь США, в качестве посредников на грузинско-абхазских переговорах успехом не увенчались. Запад отказался нести бремя миротворчества в зоне конфликта, хотя Грузия на это рассчитывала. Большинство населения Грузии (свыше 75%) поддерживает усилия российских миротворцев и принятые меры мирного урегулирования конфликта. Присутствие в Абхазии российских миротворцев поддерживают и в Совете Европы. Высокая оценка роли КСПМ неизменно отмечается в резолюциях СБ ООН. Мандат КСПМ определен Соглашением о прекращении огня в зоне грузино-абхазского конфликта 14 мая 1994 года и Решением совета глав государств СНГ от 26 июня 1994 года. Основными задачами КСПМ являются обеспечение разъединения сил конфликта и поддержание режима прекращения огня. В настоящее время общая численность КСПМ составляет 1600 человек. Миротворческий контингент в зону конфликта введен по просьбе и Грузии, и Абхазии, и не может быть выведен иначе, как по их требованию. 2.14. Приходится признать, что усилия региональных и международных посредников и миротворцев не привели пока к политическому урегулированию конфликта. Зашли в тупик и переговоры о возвращении беженцев. (Их численность оценивается грузинской стороной в 200 тысяч человек). В результате действий грузинских экстремистов из так называемого “Белого легиона”, нападавших на абхазов в Гальском районе, не только эти беженцы не смогли вернуться домой, но еще 30-40 тыс. грузин бежало из района. Пока ни Тбилиси, ни Сухуми не проявили политическую волю к тому, чтобы положить конец диверсионно-террористической деятельности на территориях, подконтрольных силовым структурам соответственно той и другой стороны. Экономическая и политическая ситуация и в Грузии, и в Абхазии весьма далека от стабилизации: как и в других южнокавказских государствах, население здесь устремляется за пределы республик в поисках лучшей доли и работы; политика Тбилиси по отношению к “нетитульным нациям” не претерпела особых изменений; результаты реформ скромны, а преступность и коррупция огромны. Очевидно, что успешное решение абхазской проблемы может рассматриваться только в контексте взаимоотношений России и Грузии. Определенное позитивное влияние на урегулирование конфликтов на Южном Кавказе способны оказать и США. Тем более, что подходы России и США к проблеме урегулирования абхазского и южноосетинского конфликтов в целом совпадают. Главное, что никто не ставит под сомнение сохранение территориальной целостности Грузии. При должной координации политики России, Грузии и США можно рассчитывать на решение этой проблемы. 3. Отношения в военной и военно-технической сферах 3.1. Характер военной составляющей отношений между Россией и Грузией был во многом был предопределен в последние месяцы существования Советского Союза. Дальнейшее развитие событий в самой Грузии создало предпосылки для задействования российских Вооруженных Сил в урегулировании там внутренних вооруженных конфликтов. 3.2. Первая операция российских миротворцев началась 14 июля 1992 года в Южной Осетии. В соответствии с российско-грузинским Соглашением о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта, подписанным 24 июня 1992 года, российские миротворцы вошли в состав Смешанных сил по поддержанию мира (с участием грузинского и осетинского батальонов). 3.3. Характер военных действий в конфликтах на территории Грузии больше напоминал столкновение бандформирований, сопровождался грабежами и значительными жертвами среди местного населения. Следует признать, что действия России, направленные на прекращение кровопролития, одновременно стали основным препятствием в реализации попыток официального Тбилиси решить проблему построения унитарного государства с помощью военной силы. Это привело к формированию у руководства Грузии отрицательного отношения к роли российских Вооруженных Сил, повлияло на весь характер отношений между Грузией и Россией в военной сфере. У грузинских политиков и экспертов сложилось устойчивое мнение, что Россия выступает в поддержку сепаратистов. 3.4. Российские Вооруженные Силы, размещенные в тот период на территории Абхазии, оказались задействованы в августе 1992 года, когда после ввода правительственных войск Грузии в Абхазию, вспыхнул вооруженный грузино-абхазский конфликт. Цель российского вмешательства состояла в локализации и прекращении вооруженного конфликта. Однако правовой статус таких действий вплоть до 1994 года определен не был. В результате действия российских военных носили достаточно самостоятельный характер. Именно они дали непозволительный, с далеко идущими последствиями, простор действиям незаконных вооруженных формирований, а точнее, бандформирований, состоявших в значительной мере из чеченских боевиков. 3.5. До настоящего времени в Абхазии российские миротворцы продолжают выступать в качестве миротворческих сил СНГ. Другие государства СНГ не выделили своих воинских контингентов в основном по финансовым соображениям. С июня 1994 года российские войска в зоне грузино-абхазского конфликта находятся в соответствии с решением и мандатом Совета Глав Государств СНГ. Мандат возлагает на них задачи по обеспечению гарантированного прекращения огня, предотвращению возобновления военных действий, контролю за тяжелой боевой техникой, содействию безопасному возвращению беженцев. В последующем, на российских миротворцев возложили дополнительные задачи по обеспечению безопасности персонала миссии ООН, представителей ОБСЕ и других международных организаций, участвующих в урегулировании конфликта. 3.6. С самого начала миротворческой операции в Абхазии руководство Грузии относилось к действиям КСПМ далеко не однозначно. Оно пыталось достичь своих целей руками миротворцев и, в частности, добиться от них таких действий, которые ликвидировали бы государственную независимость Абхазии. Грузинское руководство периодически блокировало продление их мандата, пытаясь добиться изменения его содержательной сути таким образом, чтобы возложить на российских миротворцев выполнение задач, соответствующих операциям по принуждению к миру. 3.7. К сожалению, грузинское руководство (в отличие от политической экспертной элиты) до сих пор не в состоянии осознать, что неудачная попытка решения проблем Абхазии и Южной Осетии военным путем отодвинуло само решение проблемы на долгие годы. Более того, при попустительстве грузинских властей была предпринята попытка использовать чеченские бандформирования в интересах Тбилиси. С этой целью им было позволено в определенный период использовать Панкисское ущелье в качестве базы подготовки бандформирований. 3.8. Попытки установления тесных контактов между Грузией и Чечней были начаты со второй половины 90-х годов. В Чечню направлялись делегации парламента Грузии, а грузинскую столицу посещали высокопоставленные лица чеченского руководства. С 1997 года в Тбилиси начало действовать т.н. "полномочное представительство Ичкерии". Оно под прикрытием распределения гуманитарной помощи среди беженцев из Чечни координировало финансовую и материальную подпитку чеченских бандформирований, организовывало отдых бандитов в Грузии и за рубежом, переправляло через грузинскую территорию в Чечню наемников и инструкторов из третьих стран и т.д. Естественно, что такая ситуация вызывала растущее недовольство Москвы. Чеченские бандформирования начали "осваивать" Панкисское ущелье в Ахметском районе Грузии, являющимся традиционным местом компактного проживания этнических чеченцев-кистинцев. Начался процесс "ваххабизации" кистинского населения и фактического изгнания жителей грузинских и осетинских сел из этого района. С началом контртеррористической операции летом 1999 года "грузинский маршрут" приобрел особое значение для международных террористов. В результате попустительства официального Тбилиси на территории Грузии возникли тыловые базы поддержки подрывной деятельности боевиков против России. Причем, как оказалось, компетентные представители исполнительной власти долгое время скрывали этот факт от грузинского парламента. В Панкисском ущелье в отдельные периоды находилось одновременно до 2,5 тысяч боевиков. Здесь были оборудованы склады с оружием, боеприпасами, медикаментами; узлы связи, в том числе с рядом арабских стран; тренировочные лагеря. Там концетнтрировалось несколько сот наемников, в том числе арабов и турок. В больницах Грузии проходили лечение раненые боевики, а в наиболее сложных случаях они направлялись в центральные больницы крупных городов, в том числе в центральный госпиталь министерства обороны Грузии. К сожалению, форма действий России по принуждению грузинского руководства к принятию мер против проникновения чеченских бандформирований с территории Грузии в Россию носила контрпродуктивный характер, сопровождалась попытками нажима и невыполнимыми угрозами и столь же неразумными действиями. 3.9. В целом, в этот период и Россия, и Грузия допустили ряд нерациональных, продиктованных эмоциями шагов, которые в еще большей степени осложнили отношения двух стран. При этом урегулирование внутренних конфликтов в Грузии еще больше осложнилось. Так, например, заявление грузинского руководства о том, что опыт в Панкиссии и Цхинвали по объединению усилий силовых и правоохранительных структур может быть использован в Южной Осетии, был расценен южно-осетинским руководством как угроза вооруженного вторжения. Многолетние усилия по нормализации отношений были почти сведены на нет. 3.10. Помимо внутренних вооруженных конфликтов в Грузии, другим раздражителем в двусторонних отношениях стали российские военные базы на территории Грузии. В соответствии с обязательствами, взятыми Россией на Стамбульском саммите (17 ноября 1999 г.)стран-участниц ОБСЕ по адаптированному Договору об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), Россия должна была до 31 декабря 2000 года завершить поэтапное сокращение обычных вооружений и военной техники, размещавшейся на территории Грузии. 26 декабря 2000 года МИД России заявил о выполнении этих обязательств. Всего российской стороной было сокращено 59 ед. танков (35 ед.- выведено и 24 ед.- утилизировано); 403 ед. боевых бронированных машин (313 ед.- выведено и 90 ед. - утилизировано); 29 ед. артсистем ( 27ед.- выведено и 2 ед.- утилизированы). Процесс расформирования и вывода российских военных баз Вазиани и Гудаута осуществлен в установленные сроки - до 1 июля 2001 г. В течение октября-ноября 2001 г. с территории военной база Гудаута были вывезены остатки принадлежавших ей материальных средств. При этом часть объектов бывшей базы используется в интересах Коллективных сил СНГ по поддержанию мира (КСПМ) в зоне абхазско-грузинского конфликта. Сложности с расформированием базы в Гудаута возникли из-за того, что Грузия не сумела или не захотела договориться с абхазской стороной о порядке вывода российской военной техники с территории базы. Попытки Тбилиси как можно скорее ликвидировать в Абхазии российскую военную базу натолкнулись на сопротивление властей и местного населения. Абхазское руководство рассматривает пребывание в республике российских миротворцев, и особенно российской военной базы в Гудаута, в качестве гарантии сохранения мира и невозобновления военных действий со стороны Грузии. 3.11. Выполнение Россией своих обязательств по расформированию российских военных баз было подтверждено в ходе состоявшегося 15 июня 2003 года посещения бывшей российской военной базы Гудаута представителями ОБСЕ. Тем не менее, грузинская сторона настаивает на том, что заключение о закрытии российской военной базы может дать только полномасштабная инспекция в рамках ДОВСЕ. Российская сторона против такого подхода не возражает. Новая инспекция возможна в соответствии с процедурами, изложенными в восьмом разделе Протокола об инспекциях ДОВСЕ в рамках "указанного района". При этом, российская сторона вполне обоснованно считает, что грузинская сторона должна принять на себя решение всех организационных вопросов по приему инспекции, включая договоренность с абхазами. Но это для грузинской стороны практически непосильно. В итоге, возникла очередная тупиковая ситуация. 3.12. Другая тупиковая ситуация возникла вокруг российских военных баз в Батуми и Ахалкалаки. В соответствии со Стамбульскими договоренностям 1999 года (пункт 3), грузинская сторона взяла на себя обязательство предоставить российской стороне право на базовое временное развертывание своих ограничиваемых Договором вооружений и техники (ОДВТ) с местом дислокации на объектах российских военных баз Батуми и Ахалкалаки. Условия и сроки функционирования российских военных баз Ахалкалаки и Батуми и других российских военных объектов рассматриваются на российско-грузинских переговорах по военным вопросам. Позицию российской стороны на этих переговорах нельзя назвать безупречной. Так, грузинская сторона воспринимает с полным непониманием попытку российских военных обосновать, что на вывод войск и вооружений с этих баз необходимо не менее 11 лет. Ведь российских военнослужащих, на базах, где трудятся в основном местные жители, не так много. У грузинской стороны складывается впечатление, что Москва сознательно затягивает их вывод с тем, чтобы сохранить базы "до наступления лучших времен". 3.13. Не найдя общего языка с представителями России, грузинское руководство переориентировалось на развитие стратегического партнерства в обеспечении безопасности с Западом и, в первую очередь, с США. Для практического осуществления военной реформы стали приглашаться иностранные специалисты, началась работа по адаптации структуры вооруженных сил Грузии к принятым в НАТО стандартам, увеличились поставки в страну натовского вооружения и военной техники. Грузия отказалась направлять своих представителей в российские военные учебные заведения, несмотря на регулярно предоставляемые российской стороной квоты. Подготовка кадров сегодня для национальной армии Грузии осуществляется уже преимущественно за рубежом или при помощи американских военных инструкторов. Создаются предпосылки для расширения военного присутствия США на территории Грузии. 3.14. В марте 2003 г. парламент республики ратифицировал подписанное в 2000 году Соглашение о сотрудничестве в сфере обороны между правительствами Грузии и США, в котором определен порядок пребывания на территории страны личного состава, объектов, техники и вооружений армии США. Американским военнослужащим и гражданскому персоналу в рамках их текущей деятельности предоставлены значительные льготы и права. Им разрешен въезд и выезд из республики по удостоверениям личности без виз и паспортов, ношение и хранение огнестрельного оружия. США получили право беспрепятственно перемещать свои подразделения, технику и вооружения по территории Грузии, осуществлять полеты самолетов в воздушном пространстве страны. 3.15. Руководство Грузии полагает, что наращивание в стране военного присутствия Соединенных Штатов будет способствовать более активному их подключению к урегулированию грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликтов и может "сыграть переломную роль в восстановлении территориальной целостности государства". Эти же цели, исходя из заявлений грузинского руководства, преследуются и при попытках вступить в НАТО. 3.16. Предоставление столь широких прав и возможностей для американских военнослужащих могло бы восприниматься Россией совершенно спокойно. В конце концов, это суверенное право Грузии. Кроме того, Россия и не в состоянии обеспечить помощь в оснащении вооруженных сил Грузии, тем более на безвозмездной основе. У нее нет возможности даже восстановить те запасы вооружений и военной техники, которые достались Грузии после раздела военного имущества Советских Вооруженных Сил, но в последующем были выведены из строя или разворованы. Однако существенным раздражающим моментом для российских политиков и военных является то, что появление военнослужащих США в Грузии сопровождается демонстративными и необоснованными ограничениями на передвижение российских военнослужащих и российской военной техники. Складывающаяся ситуация в сфере взаимодействия в области безопасности рассматривается многими в России как стремление руководства Грузии создать предпосылки для вытеснения России из процесса урегулирования существующих конфликтов, выталкивания российских миротворческих контингентов, ускоренной ликвидации российских военных баз. Это не мешает, однако, поддерживать на рабочем уровне сотрудничество России и Грузии в иных сферах обеспечения безопасности, таких, например, как правоохранительная, пограничная, взаимодействие спецслужб и др. 3.17. В сложившихся условиях весьма сложно определить перспективу развития сотрудничества России и Грузии в военной сфере. Со своей стороны, однако, Россия в состоянии, по-прежнему, делать все возможное для продолжения процесса урегулирования грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликтов в соответствии с нормами международного права. Более широкое участие стран СНГ в составе миротворческих сил в Абхазии могло бы послужить стабилизации ситуации. Представляется также возможным и необходимым продолжать развитие сотрудничества правоохранительных органов, пограничных войск и спецслужб по борьбе с международным терроризмом. Затягивание сроков вывода военных баз с грузинской территории не дает российской стороне никаких политических преимуществ, обостряя и без того натянутые отношения с Грузией. Однако в интересах России было бы поставить вопрос о параллельном запуске "механизма стабилизации" на территории Грузии, что, безусловно, отвечает долгосрочным интересам безопасности России. Скорее всего, в нынешних условиях такой механизм должен иметь многосторонний характер при обязательстве всех участников активно способствовать его работе. 3.18. Достаточно жизненной по-прежнему видится схема урегулирования и предотвращения конфликтов с участием России, США, ООН и европейских организаций. Модернизированная "Группа друзей Генерального секретаря ООН по Грузии" должна более активно действовать в широком контексте обеспечения стабильности на территории Грузии, противодействия возможным конфликтам. Именно под патронажем и с гарантиями (в том числе, и силовыми), предоставленными такой группой могут быть сегодня реализованы и развиты российско-грузино-абхазские договоренности. Учитывая специфику нынешней ситуации в Грузии в целом, в тесном контакте с "группой друзей" должен действовать силовой механизм не только в виде миротворцев, но и сил, способных осуществить "принуждение к миру". Эти силы могли бы быть международными по составу, но строились бы на основе уже действующего контингента российских миротворцев, что отражало бы особую российскую заинтересованность России в мире и стабильности в Грузии. 4. Экономические отношения России и Грузии 4.1. До распада Союза ССР Грузия была экономически тесно связана с Россией. В результате в 1991 году, к моменту образования независимых государств, общий товарооборот двух стран составлял 5,5 млрд.долл. и превышал объемы, которые Россия имела с Арменией, Киргизией, Молдавией, Таджикистаном, Туркменией. В составе союзных республик (кроме прибалтийских) доля товарооборота России с Грузией была наибольшей и составляла 4%. В 2002 году товарооборот России и Грузии сократился до 160 млн.долл.США, а доля торговли с Грузией составила всего 0,5%. За период 1991-2002 годы товарооборот России с Беларусью уменьшился в 2 раза, Казахстаном - в 4 раза, Украиной - 5,5, Молдавией - 10, а с Грузией - в 34,3 раза (!). 4.2. В составе основных причин резкого падения объемов товарооборота и общего экономического сотрудничества России и Грузии можно выделить следующие: низкий современный уровень производственного потенциала Грузии - здесь индексы производства основных видов продукции в расчете на душу населения самые малые из всех стран СНГ; темпы падения уровня промышленного и сельскохозяйственного производства за годы самостоятельного существования в Грузии самые высокие из стран СНГ; в Грузии произошла кардинальная трансформация структуры промышленного производства - доля отраслей машиностроения за 12 лет сократилась в 2 раза, легкой промышленности в 10 раз, но увеличилась доля ТЭК - с 4 до 33%. Если ранее, до 1991 года, Россия торговала с Грузией товарами машиностроения и легкой промышленности, то теперь это в основном энергоносители и сельскохозяйственная продукция. 4.3. В советский период в Грузии успешно функционировали производства, которые выпускали: магистральные электровозы, электродвигатели и сварочное оборудование, автоматизированное оборудование для программного управления, вычислительную технику, аналитические приборы и средства автоматизации технологических процессов, грузовые автомобили, корабли на подводных крыльях, минеральные удобрения, продукты бытовой химии и синтеза, средства защиты растений, вино-водочные изделия и минеральные воды, плодоовощные консервы, табак, цитрусовые, чай. 4.4. Структура экспорта России в Грузию в 2002 году по сравнению с 1991 годом не претерпела существенных изменений. Как и раньше, в российском экспорте около 49% составляют продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье, около 13% - товары машиностроения, 12,6% - продукция химической промышленности и 11,4% - минеральные продукты. Однако, в структуре импорта из Грузии в Россию продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье занимают почти 85% (вино-водочные изделия, минеральная вода, фрукты, цитрусовые, табак), а доля товаров отраслей машиностроения - всего 6% (см.таблицу). 4.5. Внешнеэкономическое развитие Грузии определяется двумя направлениями: полная независимость руководства государства в разработке и проведении политики в сфере экономических отношений внутри страны; рассмотрение в едином контексте внешнеэкономических отношений со странами ближнего и дальнего зарубежья. На основе этих принципов определяется: Механизм сопряжения внутренней и внешней политики. Структура и приоритеты внешнеэкономических связей. Система государственного регулирования внешнеэкономических связей. Организационные мероприятия, связанные с развитием внешнеэкономических связей. Таблица Товарооборот Российской Федерации с Грузией, 2002 г. 4.6. Уровень дальнейшего развития Грузии в первую очередь зависит от того, как она сумеет в условиях экономической самостоятельности включиться в мировой экономический процесс. Это в значительной степени определяется уровнем взаимозависимости внешнего и внутреннего рынков. Внешнеэкономические связи Грузии не являются однородными. Значительная их часть приходится на бывшие союзные республики. 4.7. Государство принимает всесторонние меры по стимулированию развития предприятий Грузии, имеющих передовые технологии. Для внедрения и освоения перспективных промышленных производств широко используется иностранный капитал. Для этого создаются соответствующие экономические и организационные предпосылки. Приоритеты даются развитию тех немногочисленных предприятий, которые выпускают высокотехнологическую продукцию. 4.8. В настоящее время из двух форм привлечения иностранного капитала - получение кредитов и использование прямых частных инвестиций - в значительной мере применяется вторая. Грузия способствует привлечению в свою экономику прямых частных инвестиций через создаваемые совместные предприятия. Вложения поощряются в первую очередь в отрасли современной и перспективной экспортной специализации, создание которых способствует повышению комплексности экономики Грузии. 4.9. 6 октября 1999 года после трех лет переговоров Грузия официально стала 136 членом Всемирной торговой организации (ВТО). С января 1997 года, Грузия понизила базовый таможенный тариф с 12 до 5%, принята программа, в соответствии с которой ликвидируются все экспортные ограничения и лицензирование внешнеэкономической деятельности. Тарифные потолки установлены в размере 25% на сельскохозяйственную продукцию и в размере 15% на промышленные товары. Прогнозируется, что присоединение Грузии к ВТО повлияет на уровень ее социально-экономического развития, а также отразится на взаимоотношениях со странами СНГ. Процесс снижения импортных тарифов исключительно болезненный для национальной экономики. Для Грузии, отличавшейся в последние годы высокой долей импорта, он может привести к сокращению доходной части бюджета в связи с уменьшением объемов импортных пошлин и в результате этого к росту долговой зависимости от международных финансовых кредиторов. Так, только за 1999-2002 годы, по данным межгосударственного банка, обязательства Грузии перед международными организациями и банками возросли на 170-190 млн.долл. и составили 16% от ВВП. Учитывая недостаточно высокий уровень конкурентоспособности грузинских товаров, быстрое открытие Грузией внутреннего рынка приведет не просто к резкому усилению экспансии иностранных товаропроизводителей, но может поставить под вопрос само существование ряда отраслей промышленности со всеми вытекающими отсюда последствиями для взаимной торговли с государствами СНГ. При распространении режима свободной торговли государств СНГ на торговлю услугами, что предусмотрено Статьей 17 Соглашения о создании зоны свободной торговли, может произойти нежелательное проникновение на рынок услуг государств СНГ банковских и страховых учреждений третьих стран. Вступление Грузии в ВТО может повлечь за собой также изменения всей торгово-экономической политики со странами СНГ, на долю которых приходится более половины экспорта и более трети импорта Грузии. В то же время не оправдался прогноз о возможном снижении объемов товарооборота Грузии со странами СНГ. Напротив, доля стран СНГ в общем объеме торговли Грузии увеличилась с 36,3% 2000 г. до 39,4% 2001 г., в том числе доля экспорта увеличилась с 40,1% до 45,1%, а импорта с 34,9% до 36,7%. 4.10. Основными торговыми партнерами Грузии по экспорту среди государств-участников СНГ являются Россия (50,9%), Туркменистан (20%), Армения (8,6%), Украина (8,1%), Азербайджан (7,3%), а по импорту - Россия (36,4%), Азербайджан (29,2%), Украина (19,7%), Туркменистан (7%). 4.11. При условии вступления всех государств участников СНГ в ВТО, экономические связи между странами Содружества могут усилиться. Право на такое утверждение дает положение Генерального Соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ). В основу взаимоотношений государств в ГАТТ положен принцип наиболее благоприятствуемой нации (или режим наибольшего благоприятствования - РНБ), суть которого состоит в том, что каждая таможенная льгота, предоставляемая одной из стран-участниц ГАТТ какой-либо другой стране автоматически распространяется на все страны ГАТТ (ГАТТ-47, Часть 1, Статья 1). В данном случае отрицательным моментом функционирования РНБ является возможность проникновения товаров третьих стран на рынки государств Содружества через таможенную территорию Грузии. Хотя за время нахождения Грузии в ВТО таможенными службами государств СНГ каких-либо нарушений в этом направлении не зафиксировано, решить эту проблему можно лишь объединив усилия таможенных служб государств СНГ. 4.12. Международное право не допускает в принципе изъятий из РНБ, кроме отдельных исторически сложившихся исключений, применяемых по взаимному соглашению договаривающихся сторон. Такие исключения допускаются при приграничной торговле соседних государств, для каботажного судоходства, а также в отношении интеграционных группировок - зон свободной торговли и таможенных союзов. Участники таможенного союза или зоны свободной торговли при предоставлении РНБ в договорах с третьими странами освобождаются от обязанности распространения на эти третьи страны льготного режима торговли, существующего в их отношениях с другими членами таможенного союза или зоны свободной торговли (ГАТТ-47, Часть III, Статья XXIV и Преамбула Соглашения "Понимание интеграции Статьи ВТО ГАТТ-94"). 4.13. Естественно, что при условии создания зоны свободной торговли в рамках СНГ у Грузии и других государств, вступивших в ВТО, появится больше возможностей для сохранения льготных режимов торговли со странами Содружества. До этого эффективное совмещение членства Грузии в ВТО и региональных торгово-экономических группировках возможно при условии фиксирования в документах о вступлении в ВТО изъятий из РНБ в пользу государств СНГ - партнеров по торгово-экономическим объединениям. 4.14. Принятие Грузии и некоторых других стран СНГ в ВТО (Киргизии, Молдовы и Армении) свидетельствует об определенной тенденции в политике этой организации в отношении новых независимых стран. ВТО явно стремится выделить на постсоветском пространстве государства с небольшим объемом ВВП, ограниченными возможностями производства и большой зависимостью от импорта. Все выше перечисленные государства относятся именно к таким странам. Вместе с тем, главное требование ВТО - открытие рынков для импорта делает их экономику уязвимой в плане экспансии других стран и ставит местных производителей в невыгодные условия, особенно в государствах с переходной экономикой. Как полагают наблюдатели, ВТО начинает использоваться как инструмент экономического давления на другие страны. 4.15. Как показала более чем 12-летняя практика самостоятельного ведения хозяйств, для России и Грузии внутренний рынок остается наиболее перспективным. Он может уже сегодня сыграть значительную роль для реализации продукции машиностроения, металлургии, химии и других отраслей, а в будущем стать совместным экспериментальным полигоном для отработки новых видов наукоемкого производства. Поэтому крайне важно скоординировать действия этих стран по совместному использованию накопленного экономического и научно-технического потенциала и их взаимовыгодного развития. 4.16. Для оперативного решения большинства проблем между Россией и Грузией необходимо на передний план поставить экономическое сотрудничество и экономические интересы государств. Значение этого понимают представители деловых кругов. В связи с этим, примечательно стремление руководства акционерного общества "Единые энергетические сети России" создать в странах Содружества и причерноморских государствах единую энергосеть. Осуществление этого замысла и направления сотрудничества в сфере энергетики совместно с грузинской стороной выразилось в восстановлении линии электропередачи "Кавкасиони". В будущем предусмотрено строительство параллельной линии электропередачи вдоль Черноморского побережья (после урегулирования конфликта в Абхазии). 4.17. Оценивая роль, которую играют инвестиции, предоставляемые развитыми странами, следует сопоставлять долгосрочные национальные интересы России и Грузии и требования иностранных инвесторов. Этот процесс должен идти под строгим государственным контролем. По крайней мере, несомненны два ограничения: недопущение иностранного капитала в жизнеобеспечивающие отрасли и установление жесткого контроля за источником капитала. 4.18. С точки зрения выработки национальных экономических стратегий важно иметь в виду возможности, которыми располагает каждая страна. В обстановке экономического кризиса и бюджетного дефицита материальные и финансовые ресурсы России и Грузии крайне напряжены. В связи с этим особенно актуальной является проблема их концентрации на наиболее приоритетных направлениях. 4.19. К факторам, отрицательно влияющим на уровень товарооборота относится отсутствие нормального транспортного сообщения (из-за конфликта в Абхазии прямого железнодорожного выхода в Россию Грузия не имеет), недостаток оборотных и кредитных средств, несовершенство нормативно-правовой базы, финансового обслуживания и практики налогообложения. Необходимо ликвидировать несогласованность в нормативно-правовой базе. Хотя количество заключенных грузино-российских соглашений перевалило за 100, большинство из них не работает, а некоторые, даже не вступив в стадию практической реализации, уже устарели и требуют существенного обновления. Более того, Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве, заключенный в 1994 году и ратифицированный грузинским парламентом, все еще не ратифицирован российской Думой, а подготовка к подписанию "Большого договора" аналогичного характера затягивается. 4.20. В Грузии имеются минерально-сырьевые ресурсы, необходимые для дальнейшего развития ее народного хозяйства. В республике разрабатывается 14 месторождений нефти. Около 50% активных запасов сосредоточено близ Тбилиси. Промышленно извлекаемые запасы нефти по категориям А+В+С на 01.01.98 г. составляют 59,3 млн.т., а промышленные запасы угля равнялись 406,0 млн.т. Республика богата также марганцевыми рудами. По категориям А+В+С они составляют 199,7 млн.т., а по категориям С2 - 15,1 млн.т. В республике имеются промышленного значения запасы меди, свинца, цинка, молибдена, сурьмы, ртути, мышьяка, барита, бентонитовых глин и др. Для разработки и эксплуатации этих руд приглашаются инвесторы из других государств и, в первую очередь, из России. 4.21. Грузия располагает уникальными рекреационными ресурсами, что предопределяется, в частности, наличием различных типов ландшафтов (морского и горного), климатических условий, благоприятных для организации обслуживания населения (лечения, отдыха, туризма), значительных гидроминеральных ресурсов; природных достопримечательностей (заповедники, карстовые пещеры). 4.22. Следующий блок связан с отладкой параллельной работы энергосистем двух стран и с возможностью транспортировки электроэнергии в третьи страны через территорию Грузии. Для начала работы по приведению системы в нормальное состояние осуществляется строительство отдельных участков. Намечается получение электроэнергии на территории Грузии за счет топливно-энергетических ресурсов России. 4.23. Предполагается, что в реконструкции грузинских нефтяных месторождений, в дополнительной доразведке нефти будут принимать участие российские специалисты; будет поставлено специальное оборудование. Транзитный газопровод и другие объекты, намеченные к строительству и реконструкции совместно с Министерством энергетики Российской Федерации, являются высокоэкономичными объектами для Грузии. Можно сказать, что эти мероприятия, наряду с нефтепроводом Баку-Тбилиси-Джейхан, ликвидируют ныне существующий энергетический кризис Грузии. 4.24. Большое значение в отношении дальнейшего экономического сотрудничества между Грузией и Россией имело решение российско-грузинской комиссии по вопросу экономического сотрудничества, состоявшегося в г. Тбилиси в январе 1997 г. и в Москве в январе 2002 г., где были подписаны Протоколы о приоритетных взаимных поставках важнейших видов продукции между Россией и Грузией, Соглашение между Правительством Москвы и Исполнительной властью Грузии о сотрудничестве в торгово-экономической, научно-технической и гуманитарных областях от 26 декабря 1998 г. и Протокол заседания Комиссии по сотрудничеству между Правительством Москвы и Исполнительной властью Грузии от 16 января 2002 года. В соответствии с этими документами, Россия поставит в Грузию легковые и грузовые автомобили, тракторы, сжиженный газ, пшеницу, древесину, бумагу и др. продукцию, а в обмен получит медный концентрат, погружные насосы, марганцевую руду, вино, шампанское, коньяк, минеральную воду, чай, цитрусовые и др. 4.25. Кроме того, Грузия могла бы предоставить России высококачественные коньячные спирты для организации розлива марочных коньяков (бренди) на территории Федерации, но сумма таможенных пошлин России в 5,6 раза превышает предлагаемую стоимость спирта и делает невыгодным его ввоз и реализацию. В 1,2-1,5 раза также превышают таможенные пошлины стоимость подлежащих вывозу из Грузии виноматериалов для производства сухих и марочных вин. Вместе с тем, производственные мощности по розливу на территории России повсеместно простаивают. 4.26. К основным целям и задачам России по созданию эффективного механизма сотрудничества с Грузией можно отнести постепенное снятие тарифных и нетарифных ограничений во взаимной торговле, восстановление экономически оправдавших себя хозяйственных связей между предприятиями и организациями, создание транснациональных структур, совместная инвестиционная деятельность, а также согласованные кредитно-денежные отношения и взаимовыгодная организация экономического сотрудничества. 4.27. Интеграция предполагает создание благоприятных условий для единого управления. Например, транспортной системой трубопроводов (газ, нефть), объединенной энергосистемой. Механизм экономической интеграции должен быть рыночным по своему типу, хозяйственные отношения могут строиться только на принципах хозяйственной целесообразности, взаимной выгоды и экономической ответственности за принятые обязательства. 5. Российско-грузинские отношения - итоги и перспективы 5.1. После затяжного периода ухудшения политических отношений в 2003 году России и Грузии удалось достичь некоторого позитивного сдвига. На состоявшейся в начале марта 2003 года встрече в Сочи президентов России и Грузии был принят ряд серьезных решений, нацеленных на урегулирование конфликта в Абхазии: согласованы меры по возвращению беженцев и перемещенных лиц в Гальский район Абхазии, намечены пути экономической реабилитации зоны конфликта, уточнен статус российских миротворческих сил в этой зоне, обсуждены перспективы реализации ряда совместных экономических проектов. Особое внимание было обращено на необходимость ускорения переговоров по проекту рамочного Договора об основах отношений между Россией и Грузией. 5.2. Российская позиция носит открытый и конструктивный характер: поддержка территориальной целостности Грузии, признание права абхазского народа на национальное самоопределение в рамках Грузии, осуждение попыток той или другой стороны решать спорные проблемы военным путем. Россия продемонстрировала стремление действовать в урегулировании конфликта совместно с ООН, ее СБ, ОБСЕ. Она настойчиво добивалась от СБ ООН одобрения миротворческой операции в зоне грузино-абхазского конфликта и, несмотря на сопротивление определенных сил, соответствующее решение СБ было принято 27 июля 1994 г. Это решение лишает аргументации тех, кто утверждает, что миротворческие усилия России являются прикрытием курса на восстановление своего влияния на пространстве бывшего СССР. 5.3. В то же время позитивные сдвиги в отношениях России и Грузии, пока не приобрели устойчивого и необратимого характера. Сохраняется антироссийская риторика в официальной грузинской политике на фоне четко артикулируемого прозападного и пронатовского курса, что вызывает ответную реакцию российских политиков и военных. Абхазия по-прежнему занимает жесткую позицию в отношении своего суверенитета. Практически не используются возможности экономического взаимодействия. Продолжается отчуждение в культурной сфере. 5.4. В двусторонних отношениях накоплено такое количество проблем, взаимных претензий, обид и "раздражителей", что они поставили под вопрос веками складывавшуюся дружбу между двумя народами, и за короткое время их вряд ли удастся разрешить. И все же низшую точку падения двусторонних отношений Россия и Грузия уже, вероятно, прошли. Во всяком случае, на уровне высшего политического руководства общий язык, похоже, найден. Сейчас появилась возможность снять напряжение, убрать "раздражители" и договориться хотя бы о том, чтобы не нагнетать политическую истерику, не действовать так, чтобы одна сторона вызывала озабоченность другой. 5.5. Необходимо отметить, что в настоящее время в целом политическая ситуация в Грузии весьма далека от стабильности, а экономическая - от процветания: результаты реформ здесь ничтожны, а преступность и коррупция огромны, даже по кавказским меркам. Как и в других закавказских
. . .
Комитет внешнеполитического планирования.
. . .
Институт стратегических оценок.
. . .
РОССИЙСКО-ГРУЗИНСКИЙ ДИАЛОГ
Экспорт
импорт
товарооборот
тыс.долл
%
тыс.долл
%
тыс.долл
%
Продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье
44734
48.9
58116
84.4
102850
64.2
Минеральные продукты
10371
11.4
3191
4.6
13562
8.5
в том числе:
топливно-энергетические товары
10310
11.3
955
1.4
11265
7.0
Продукция химической промышленности, Каучук
11578
12.6
558
0.8
12136
7.6
Древесина и целлюлозно-бумажные изделия
3175
3.5
87
0.1
3262
2.0
Текстиль, текстильные изделия и обувь
152
0.2
59
0.1
211
0.1
Керамические и стеклянные изделия. Изделия из гипса и цемента
2354
2.6
14
-
2368
1.5
Металлы и изделия из них
5367
5.8
2414
3.5
7781
4.8
Машины, оборудование и транспортные средства
11586
12.7
4186
6.1
15772
9.8
Другие товары
2052
2.3
294
0.4
2346
1.5
Всего
91369
100
68919
100
160288
100