Клуб "Свободное слово" Судьба российского федерализма//Библиотека БеЛКА

Я рассматриваю сегодняшнюю тему как органическое продолжение предыдущей когда мы попытались охватить феномен Путина в целом, как некое особое явление общественно-политической жизни страны. А в данном случае хотим сосредоточиться на одном, но важном фрагменте деятельности президента, который, надо сказать, заставил многих поволноваться и задуматься в связи с преобразованием Совета Федерации. Есть внешняя сторона этой акции, но есть здесь и какая-то скрытая подоплека, какое-то внутреннее смысловое содержание, некая дальняя цель, еще не до конца ясная. Как я это воспринимаю и полагаю, речь идет о чем-то большем, чем просто об укреплении вертикали исполнительной власти, или о разделении власти, и даже просто о власти. Думаю, речь все-таки идет о том, что именуется нынешним и будущим государственным устройством России. Так наша тема и сформулирована - "Судьба российского федерализма".

Обстановка у нас здесь свободная, нет губернаторов: они что-то боятся связываться с Путиным, ведут себя предельно осторожно, за исключением некоторых ретивых людей, вроде Николая Федорова. А мы вполне свободны и можем попытаться выяснить, что сие означает, к чему такое развитие событий ведет и может привести. Разговор может коснуться и возможного распада России, который может произойти двумя способами: не только в силу действия центробежных сил, если им дать разгуляться, но и в силу чрезмерного усердия центростремительных сил. В устремлениях и действиях президента можно усмотреть желание усилить роль государства в эпоху перемен, что подавляющим большинством населения явно поддерживается. Пусть задним числом, но уроки распада Советского Союза должны быть извлечены и учтены. Но не менее важно заблаговременно почувствовать и понять, какого рода "сильное государство" может появиться в итоге предпринимаемых сейчас усилий. Федерализм российского типа - штука тонкая и весьма прихотливая, и было бы опрометчиво свести его суть к взаимоотношениям центра и периферии. Короче, здесь есть какая-то очень серьезная проблема, с которой, как мне кажется, стоило бы разобраться.

Поскольку наше государство многонациональное, многоконфессиональное ему больше всего подходит именно демократическое (не унитарное) федеративное устройство. Совершенно очевидно, что мы находимся на самых ранних этапах формирования такого государства, и у России еще нет стратегии развития собственного федерализма могут сказать: "как нет стратегии? У нас есть Конституция, основы региональной политики, концепция национальной политики, мы провели выборы глав администрации, имеем везде законодательную власть и функционирующие органы местного самоуправления". Конечно, что-то сделано, но это первые робкие, если хотите во многом еще не осмысленные шаги, а не целенаправленная государственная политика. Все то, что сделано за последние десять лет, сделано методом проб и ошибок, и провалов гораздо больше чем удач. И это не трудно доказать. Скажем, как будто есть концепция национальной политики. Но...

Я живу и работаю на Северном Кавказе, и вижу, знаю, что эта концепция, по сути не помогает решать ни один вопрос. Я понимаю - дело не в самой концепции, а в ее реализации. Но чтобы ее реализовать, она должна быть построена и сформулирована таким образом, чтобы, решая один вопрос, не создавать второй, еще более сложный. Поэтому эта концепция не работает, и не будет работать. Так что же мешает становлению федерализма в России? Прежде всего, думаю, мешает то, что нет государственной федеральной политики. Это первое. Второе, нет исторической традиции федерализма в России. Третий серьезный момент, препятствующий становлению федерализма связан с сегодняшним уровнем социально-экономического развития государства. Ведь уровень жизни на душу населения не в один и не в два раза, а в пятнадцать-восемнадцать раз отличается в одном регионе от другого. Разве это нормально когда, скажем, в Москве или в каком-то другом регионе инвалид войны получает значительно больше, чем на Северном Кавказе. Когда они воевали за одну страну, ничего не делили. От того, что сегодня по стечению обстоятельств вследствие развала страны одни регионы остались с мощной налоговой базой, а другие - грубо говоря, с ни с чем, причем здесь народ, почему он должен страдать, если это общая страна. Вся страна разделилась на три группы регионов - есть так называемые доноры, есть аутсайдеры и все остальные, что между ними. Для того, чтобы было нормальное демократическое федеративное государство, надо каким-то образом уравнивать разницу жизни. Нельзя, чтобы человек на одном конце жил по одному, а на другом конце жил по другому. Для исправления этой ситуации понадобятся многие годы, может быть, десятилетия, если и дальше экономика будет развиваться так, как сегодня.

Говоря о развитии федерализма в России, надо остановиться на принципах, лежащих в основе нашего государственного строительства. В последнее время что-то очень активно начали писать об административно-территориальном принципе построения нашей федерации, причем полностью игнорируя национально-территориальный принцип. А аргумент, как всегда, один и тот же - посмотрите на Европу, на США, с них надо мол брать пример. Но далеко не всегда и не все чужие лекарства подходят для нашей страны. Для того, что бы было территориальное построение, надо иметь мононациональную страну, а не многонациональную. Это с одной стороны. А с другой стороны, надо, чтобы в стране эта инициатива шла не сверху вниз, т.е. не навязывалась как у нас , а шла бы снизу вверх, чтобы люди сами проявляли эту инициативу. Судьба административного нажима будет такая, как у известного договора об общественном согласии - наверху все подписали, но он не работает. Есть концепция национальной политики, но она не работает, как и концепция региональной политики. В основе всего этого - игнорирование общественного мнения.

Другая группа вопросов - это ассиметричность нашей федерации. Этот принцип, конечно, больше защищает права народов, которые населяют нашу страну. Он соответствует и международным нормам, в частности, коллективному праву народов на самоопределение. Я повторяю, территориальный принцип удобнее, но он может быть введен только через десятки лет, при этом с согласия народов, путем объяснения, разъяснения, решения социально-экономических и других проблем. Но и в этом случае я лично не убежден, что это благо для России. Сегодня же навязывать такую модель, как единственно подходящую для России, - это губительный путь, ведущий к развалу российского государства. Доводы ученых и практиков, о том, что в России восемьдесят пять процентов русского населения, где-то около пятнадцати процентов проживает в республиках, и только в четырех республиках имеется большинство так называемых титульных народов, как и тот, что за принцип национально-территориального устройства России ратует в основном элита этих республик, что бы сохранить свои интересы и привилегии -лично меня на убеждают. Конечно, есть проблема сепаратизма. Это очень опасно. Но не менее опасен и шовинизм в той или иной форме. Поэтому надо стараться уйти и от того, и от другого.

После развала Советского Союза начались всевозможные конфликты на территории России. Первыми были беженцы из Казахстана. Двенадцать тысяч человек беженцев из-за какой-то драки буквально за две-три ночи были вынуждены покинуть места, где они десятки лет жили и вернуться в Дагестан. У нас в республике жили тысячи людей казахской национальности. И перед нами стоял вопрос "как быть?", потому что горячие люди, молодежь требовала - давайте их выселять и эти дома заселять дагестанцами. Но причем здесь казах, который жил в Дагестане, здесь работал, здесь вырос? В общем-то он является уже дагестанцем, мы за него должны отвечать точно также, как за аварца, даргинца, кумыка и так далее. Ни один казах из Дагестана не уехал, и мы до сих пор продолжаем в течение десяти лет устраивать дагестанцев, которые оттуда убежали. Или в Грузии, помните, при Гамсахурдиа была политика "Грузия для грузин"? Там жили дагестанцы, с XVI-XVII века, более шести тысяч человек. Грузинское руководство потребовало забрать дагестанцев. А на наш вопрос как быть с грузинами, которые живут у нас, отвечали: это ваше дело. И опять пришлось объяснять, что не надо грузин из Дагестана выселять, мы же соседи. И обустраивать пришлось кварельцев из Грузии, до сих пор занимаемся их обустройством.

Я эти примеры привожу к тому, что если уж мы живем в многонациональном государстве, то надо к каждой народности, к каждому человеку относиться, как к человеку, которому принадлежит этот дом, это государство. И еще раз призываю тех, кто ратует за унитарное государство, за территориальный принцип построения федерации, хорошо подумайте. Не надо игнорировать национальное в России, это вызовет напряжение, и породит большие осложнения в стране. Жесткое проведение идеи территориальной федерации приведет к игнорированию интересов этнических общностей. Сегодня простых людей гораздо больше беспокоят вопросы равенства субъектов их возмущают вопиющее неравенство в уровне жизни народов, которые живут в одном государстве. Вот о чем надо больше думать, тогда, быть может, легче будет справиться и со всем остальным.

Когда была встреча с Путиным, я в своем выступлении сказал, что самое опасное, если этот округ будут формировать криминальные силы Кавказа. Сегодня в России страшная криминализация во всех структурах власти. Я недавно прочитал книгу одного профессора о судьбе федерализма в России, где он не мудрствуя лукаво, заявляет что эти округа - будущие территории, вокруг которых будет строиться федеративное государство. Если это так, то нас ждет полный провал. Ничего из этой затеи не выйдет. Никому и никогда не удастся объединить друг с другом республики Северного Кавказа. Это утопия. Ведь надо помнить, что в России, есть республики, которые раньше в Россию не входили. Скажем, Дагестан в XIX веке воевал вместе с Чечней за то, чтобы не быть в составе России. Вы это знаете. Но сейчас мы выступили в защиту России и за то, что бы остаться в составе России. Мы сюда добровольно не входили, но и выходить из России сейчас не собираемся. Сегодня, как мне кажется какие-то несерьезные люди, которые есть в окружении президента, внушают ему - надо объединять! Однако, в таких делах недопустимы гонки, соревнование, солдафонство. Время - лучший судья. Нужно проявлять терпение.

Второй момент, связанный с реформами, которые сейчас происходят, - это восстановление вертикали власти. Идея хорошая. Кто когда-нибудь работал в исполнительной власти, знают, если вышестоящим руководителям нижестоящий не подчиняется, если его нельзя вызвать, сделать замечание, а в случае провала и снять, - то это же хаос. К сожалению, при Борисе Николаевиче этот хаос был создан, но все у нас были всенародно избранные - глава какого-то хутора, глава района, глава республики - никто никому не подчиняется, никто никого снять с работы не может. Это безобразие! Так было. Сейчас это положение исправляется: принят закон, который дает право в случае серьезных нарушений Президенту страны снять с работы любого руководителя региона. Это, я считаю, хорошее дело. Но и в этом хорошем деле есть тоже одна бомба замедленного действия, заложенная в законе. Если Президент имеет право снять губернатора с работы, губернатору же тоже надо дать право на своей территории снимать руководителей районов и городов, не делая никому исключений.

Говоря о реформах Путина, хочу подчеркнуть, что в них позитива много, но есть и определенные моменты, которые требуют больше ясности, а где-то и корректировки. Мы не против усиления центральной власти, мы за восстановление вертикали исполнительной власти, мы за сильные и нормально функционирующие округа, но мы против специально продуманных и проводимых под всякими предлогами идей ослабления регионов. Не надо огульно критиковать, тем более оскорблять руководителей регионов. В соответствии с законом проверяйте, надо - наказывайте, снимайте. Дайте тоже самое делать и на местах строго по закону. Мы против назначения в регионы федеральных руководителей без всякого совета, согласования с местными руководителями. Ибо в таком случае невозможно управлять территорией, как единым целым.

Первый принципиальный вопрос, вопрос почти философский, - а вообще федерализм в России - это естественно? На эту тему можно прочитать самые разные оценки. Вот у Абдулатипова и Болтенковой читаем - "исторически Россия довлеет федерализму". Сомнительно! Российская империя представляла собой жестко централизованную, унитарную метрополию с колониальными окраинами, которые имели некоторые особенности управления. Скажем, Польша, Финляндия имели особую форму управления, но это никоим образом не меняет того обстоятельства, что метрополия Российской империи, в которую, кстати говоря, входила и Украина, и большая часть Белоруссии, и, естественно, собственно русские регионы, и регионы Поволжья, где компактно проживают крупные нерусские народы, была жестко унитарной.

В двадцатом веке Россия пережила две волны федерализации. Первая волна федерализации - это 1918-24 примерно год, когда в процессе распада империи возникли мощные национальные движения, мощные центробежные тенденции. И отчасти как временное средство для установления и сохранения контроля над территориями, отчасти в силу определенных идеологических позиций, которые я считаю догматичными, большевики пошли на федерализацию, и воссоздали на федеративной, договорной основе то, что представляло собой метрополию империи. Подчеркну - то, что представляло собой метрополию империи, потеряв некоторые огромные и богатые территории, которые не принадлежали к метрополии империи. Сталин никогда не скрывал того, что в его глазах социалистический федерализм это переходный этап на пути к более высокой форме - к социалистическому унитаризму. Я представляю себе, как он ухмылялся в усы, когда читал, а потом подписывал Конституцию 1936 года, где зафиксировано право наций на самоопределение, вплоть до территориального отделения. "Хотел бы я видеть, что произойдет с тем, кто попробует воспользоваться этим правом", думал наверное отец народов. Федеративные нормы были прописаны в Конституции, но федерализма по существу не было, была жесточайшая политическая, идеологическая и экономическая централизация. Иначе говоря, был псевдофедерализм.

Теперь третий момент - об асимметрии. Да, нынешнее федеративное устройство досталось нам от истории. Восемьдесят девять субъектов с шестью разными статусами, смешение территориального и этнического принципов. Ведь национальные квазигосударства создавались по соображениям очень далеким от стратегии государственного строительства, создавались зачастую там, где нерусское население даже не составляло большинство, а составляло только значительное меньшинство. Но как бы то ни было, нам такое устройство досталось от истории. Мы занимаем уверенно первое место среди двадцати четырех федераций мира по количеству субъектов, и столь же уверенно первое место по разностатусности субъектов. Эта разностатусность закреплена конституционно. Это большая проблема. Я уверен в том, что если российскому федерализму суждена долгая жизнь, то рано или поздно мы должны будем ставить вопрос о рационализации субъектного состава Российской Федерации. Но я глубоко согласен с Муху Гимбатовичем в его основном тезисе, что Боже упаси нас обращаться к этому вопросу сейчас, ставить его в политическую повестку сегодняшнего дня, выдумав предварительно из головы некое более совершенное субъектное устройство. Нынешнее субъектное устройство, при всех его недостатках, имеет то неоспоримое преимущество, что оно есть, оно существует, оно так или иначе закреплено в системе интересов, оно так или иначе снабжено системой более или менее сложившегося взаимодействия: экономического, политического и проч. И уже в этом смысле оно, на мой взгляд, менее рискованно, чем любое, выдуманное из головы, как бы симпатично и аккуратно не выглядел бы такой теоретический конструкт. Поэтому я думаю, было бы правильно настраиваться на то, чтобы с таким субъектным устройством жить еще достаточно долгое время.

Четвертый тезис. В ходе путинской реформы федеративных отношений было сказано много горьких слов о состоянии российского федерализма. Было сказано, что он ассиметричный, рыхлый, что у нас не федерализм, а децентрализованное государство, что у нас отсутствует вертикаль управления. Сказано с самых высоких трибун, начиная от послания Президента к Федеральному Собранию, и кончая огромным количеством публицистики. В этой, последней, сотни страниц исписаны на тему об ужасной злокозненности региональных руководителей: они и бароны, и баи, и зубы дракона, рвущего целостность страны, и крестные отцы криминалитета, и так далее. Вообще, губернаторы не ангелы и не эдакие "белые голуби чистой демократии". Но этот вид птиц вряд ли возможен в нашем обществе и государстве при нынешнем их состоянии. К тому же элементы авторитаризма в некоторых региональных режимах - это прямое следствие рыхлости федерального центра в затянувшуюся эпоху позднего ельцинизма, который в этом смысле оказала ужасную услугу всем нам. Следствие абсолютно безответственного, антигосударственного подхода московских политических элит к решению стратегических вопросов государственного строительства в ходе политических баталий 1989-2000 годов. Кто только не делал этот вопрос разменной монетой! И Горбачев, и вслед за ним Ельцин, причем самым циничным образом. В обмен на политическую лояльность последний был готов дать и зафиксировать конституционно любой кусок самостийности. Хотите записать, что республики - это государства, обладающие суверенитетом - пожалуйста, хотите заключить договор с Россией как с равным вам по статусу партнером, причем заключить бессрочно и без права одностороннего выхода - ради бога, только будьте лояльны!

Мы же прекрасно помним, как это все происходило, мы же участвовали в Конституционном совещании, мы читали его документы, мы помним, что в первом варианте Конституции, так называемом первоначальном президентском варианте, было, например, записано, что вторая палата, Совет Федерации, формируется из представителей регионов, но таким образом, чтобы представители национальных республик и автономных округов имели в нем не менее пятидесяти процентов голосов. И одновременно предполагалось, что председателя правительства будет назначать Совет Федерации. Это документ опубликован, он не является засекреченным. Это что означает? Это означает, что пятьдесят процентов Совета федерации, составленные из представителей национальных республик и автономных округов, фактически определяли бы вопрос о составе российского правительства. Я привожу только один пример. И очень легко проследить за тем, как особенно в условиях двоевластия 1991-1993 года обе противоборствующие стороны вновь и вновь ставили на карту и использовали в качестве разменной монеты вопрос территориального устройства. Именно это привело к тому плачевному состоянию, в котором Путин застал наше федеративное строительство к тому моменту, когда он стал президентом. И в этом смысле многое из того, что говорится им о состоянии Федерации, верно. Но не верно возлагать ответственность за это на регионы. Львиная доля ответственности лежит на федеральном центре.

В то же время, я считаю абсолютно неверным в короткой истории становления нашего федерализма видеть только негатив. Есть целый ряд позитивных моментов. Возьмем ситуацию 1996-1999 годов, когда вся федеральная власть была фактически недееспособной, когда она, грубо говоря, лежала в грязи. Чем обеспечивалось бы поддержание управляемости, социального мира, целостности государства, если бы регионами правили назначенцы полностью дискредитированного и нелегитимного (в веберовском смысле) президента? То обстоятельство, что к 1997 году мы имели в регионах избранных руководителей, отстроенные структуры управления, избранные законодательные органы в колоссальной степени помогло сохранить Россию.

Но дело не только в этом. Вообще говоря, актуализация субъектности, "самости" исторических регионов и территориальных сообществ граждан - это общемировая тенденция. Процесс федерализации у нас в значительной степени открыл двери для распространения этой тенденции в России. Осознание своей исторической и территориальной общности тверичами и самарцами, уральцами и рязанцами, выход этих общностей на всероссийскую и европейскую сцену в качестве субъектов регионального законодательства, развития региональный культуры и региональной экономики - это в высшей степени позитивный процесс. Он вовсе не противостоит процессу формирования общенационального самосознания и укрепления национальной государственности. И то же самое - включение регионального внутреннего потенциала регионов, включая, конечно, и национальные республики, в процесс реформирования, в процесс адаптации экономики к новым условиям. Первая половина 2000 года дала по большей части регионов существенные цифры роста. Во многих регионах - двузначные показатели. Это не нефтяные деньги. Нефтяные деньги туда вовсе даже еще не притекли. Это результат адаптации субъектов хозяйствования, населения, управленцев, руководителей разных уровней к новым условиям. Думаю, если сейчас не начать тасовать колоду заново и не менять резко условия хозяйствования, то тенденции стабилизации сохранятся и закрепятся. Но это совершенно отдельный разговор. Мысль моя состоит в том, что федерализация дала вовсе не только печальные, но и целый ряд позитивных результатов.

Более того, полагаю, что процесс разрыхления федерации, разбалтывание гаек и скрепов государственного устройства к концу 1998 года миновал свою высшую точку. Всем стало понятно, что Ельцину остались месяцы, что вот-вот придет новый лидер и он "спросит". Это психологически важный фактор. Государственные органы с тревогой заговорили о состоянии федерации. Вспомните Примакова, вспомните Совет федерации, который, кстати говоря, в 1998 году первый среди государственных органов поставил вопрос о необходимости создания механизма федерального вмешательства на конституционном и законодательном уровне. (Почему, действительно, в благополучной Германии 37-я статья Конституции говорит о механизме федерального вмешательства, а Конституция РФ не знает такого.) Были, наконец, приняты в 1998-1999 году два важнейших закона, которые, конечно, не покрывают все огромное поле юридической неопределенности в федеративных отношениях, но первый, очень важный шаг был сделан. Это закон об общих принципах организации органов законодательной и исполнительной власти субъектов федерации, и закон о порядке разграничения предметов совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ, закон, который регулирует договорной процесс.

Под этим углом и нужно посмотреть на путинские реформы. Они внутренне противоречивы. Несомненно то, что они продиктованы желанием укрепить федерацию. Но, во-первых, для этого выбраны односторонне административные меры - меры усиления надзора за органами власти субъектов Федерации и их ответственности. Первое должны обеспечить уполномоченные представители президента в федеральных округах, второе - поправки, внесенные в закон об общих принципах организации законодательных и исполнительных органов власти субъектов федерации. Но административных мер недостаточно. Необходимы автономные и надежные источники финансирования каждого уровня власти - федерального, регионального и муниципального. Пока этого нет, административные меры не дадут результата. Доказательство - ситуация в Приморье. Во-вторых, и предложенные административные меры недостаточны. Основания для вынесения президентского предупреждения губернатору и отрешения последнего от власти президентским решением описаны в законе совершенно недостаточным образом, а механизм реализации этих мер слишком громоздок. На мой взгляд, неверно и то, что руководители регионов лишены возможности административного влияния на руководителей муниципальных органов административных центров субъектов Федерации. Это крупный просчет. И я могу только присоединиться к тому, о чем говорил Муху Гимбатович.

Что касается создания федеральных округов, то сейчас еще трудно давать какие-то однозначные оценки. Пока трудно себе представить, каким образом назначенные полномочные представители - они хорошие люди, проверенные жизнью - сумеют взять под контроль деятельность таких "матерых человечищ", как наши нынешние руководители регионов. А вот как руководители регионов, если полпреды президента окажутся контрпродуктивными с их точки зрения, блокируют и парализуют их работу - это я себе представляю очень даже хорошо. Но я смотрю на этот вопрос без пессимизма. Есть целый ряд случаев, когда полпреды стараются найти и находят общий язык с губернаторами. И, опираясь на них, выступают в качестве инстанции надзора. А сама по себе мысль вынести инстанцию надзора за пределы конкретного региона - это очень правильная мысль, даже с точки зрения наведения, например, порядка в законодательстве. А это одна из первоочередных задач, ибо не может быть долго терпима ситуация, когда двадцать процентов законов, принимаемых в регионах, противоречат федеральному законодательству и Конституции.

О реформе Совета федерации. Содержание ее всем известно. В мире 67 двухпалатных парламентов и в последнее десятилетие их становится все больше. В Европе 90 процентов населения живут в странах с двумя палатами парламента. Сколько вторых палат в мире - столько и способов их формирования. Порядок формирования вторых палат, особенно в государствах, находящихся в состоянии транзита, изменяется довольно часто. В этом смысле ничего ужасного в произведенной реформе нет. Непонятно только почему она произведена именно сейчас. В пояснительной записке к закону положено начинать с объяснений - чем вызвана необходимость закона. Там написано примерно так: для более эффективного исполнения Советом федерации своих конституционных полномочий. Это не очень убедительно: во-первых, нет доказательств того, что Совет Федерации до сих пор выполнял свои конституционные обязательства не эффективно, во-вторых нет и не может быть a priori доказательств того, что новый порядок формирования позволит палате работать лучше. Но что произошло, то произошло. Сейчас было бы неправильно постфактум махать кулаками, нужно думать, как сделать дееспособным новый Совет Федерации. Это непростая задача. Как, например, найти сочетание между признанным во всем мире принципом свободного мандата, и зафиксированным в новом законе порядком назначения (выборов) и отзыва членов Совета Федерации губернаторами и региональными законодательными собраниями. Вопрос об императивном мандате сам собой выплывает на повестку дня. А чем занять 178 членов Совета федерации, которые будут работать на Большой Дмитровке на постоянной основе, если придерживаться тех же принципов работы Совета федерации, которые были прежде, и учесть, что Дума в разы сократила интенсивность своей законодательной деятельности? Думаю, что Совет федерации может взять на себя очень большую законоподготовительную работу, например, по законам, уточняющим 72-ую статью Конституции - о предметах совместного ведения федерации и субъектов федерации. Совет федерации может играть важную методическую роль в обеспечении соответствия законодательства субъектов федерации законодательству федеральному. Убежден, что нынешняя формула формирования Совета федерации, установленная законом 5 августа, жизнеспособна, но это переходная формула. Возможны два варианта развития событий. Первый - движение к однопалатности. А движение к однопалатности равнозначно движению от федерализма к унитаризму. Ибо федераций с однопалатным парламентом в мире нет, федерализм без бикамерализма - нонсенс, хотя мы много насоздавали такого, чего в мире никогда не бывало, и казалось бы и быть не может. На мой взгляд, это был бы очень неблагоприятный вариант, поскольку представительство территориальных сообществ на сегодняшний день может быть даже более важный элемент представительства, чем партийно-политическое представительство. Вторая возможность, на которую я уповаю, но не думаю, что она более вероятна, чем первая, - это движение к новой двухпалатности, прообразом которой в какой-то степени мог бы быть американский сенат с прямыми выборами представителей от каждого региона. Одновременно было бы желательно ввести по германскому образцу какую-то градацию по числу мандатов каждого региона в палате федерального парламента - в зависимости от численности населения данного субъекта Федерации.

Я хочу присоединиться практически ко всему, что сказал Петр Анатольевич. На мой взгляд, общую картину и ситуацию, которая сложилась у нас в вопросах федерализма, он описал достаточно четко и правильно. Он навел меня мысль которой я хочу поделиться с вами в начале, хотя я не хотел об этом говорить. Я имею в виду феномен так называемых регионалистских государств, к которым относят например Италию, Испанию. Это как бы переходные государства - уже не унитарные, но еще не федеративные. В той же Франции мы тоже наблюдаем четкие проявления процесса децентрализации, повышения полномочий, компетенции регионального, департаментального и коммунального уровней власти. На мой взгляд, это очень важно особенно для нас, потому что по существу Россия из унитаризма пытается перейти к федерализму. И мы должны понимать, что строительство федерации в России будет идти весьма нетрадиционным путем, и нам придется во многом восстанавливать какие-то нормальные унитаристские отношения внутри страны, и на их основе строить нормальные федеративные отношения.

И здесь я хотел бы обозначить две реферные точки сославшись на двух известных ученых, на мой взгляд, специалистов в области федерализма. Один из них американец Элейзер, который сказал, что федерализм есть территориальное выражение демократии. Я бы только добавил к этой формуле еще тему "федерализм и местное самоуправление". Другая цитата взята из комментариев к Конституции Российской Федерации изданных под редакцией Четвернина, где сказано, что государственное устройство России это не федерация, а некое состояние эдонического равновесия между угрозой развала страны и компенсирующей унитаристской тенденцией. Любое федеративное государство, будь то США, Германия, Италия или Австралия это достаточно жесткие государства. Механизм воздействия федерации на нижестоящий уровень власти достаточно жесткий и четко отработанный: существуют механизмы федерального вмешательства, механизмы снятия с должности руководителей регионов и все это достаточно четко прописано. Всего этого, к сожалению, нет в России, где за эти годы сложилось, олигархическое государство состоящее из 89 "княжств", маленьких олигархических государств. Менять, трансформировать придется систему, сложившуюся в каждом субъекте федерации, и систему, которая существует во взаимоотношениях между субъектами федерации.

Здесь, на мой взгляд, существуют два вектора или направления. Один - это реформа самих федеральных органов власти, потому что то, что в СССР работало как унитарная система, когда полномочия делегировались вниз и региональные и местные руководители исполняли их, в нашей федерации просто не работает. Они у нас не делегируются, а просто забираются региональными руководителями, которые бесконтрольно распоряжались федеральными субсидиями и дотациями. А само федеративное государство, как правильно отметил Петр Анатольевич, в эпоху позднего Ельцина превратилось в государство Садового кольца, которое жестко контролировало лишь два параметра: финансовые ресурсы и средства массовой информации. Россия как политическое, экономическое и правовое пространство распалось на эти 89 маленьких олигархических государств, стягиваемых двумя рычагами.

Следует поддержать начатый сейчас процесс деконцентрации власти, который позволит федеративным органам власти стать более внятно представленными в регионах, а правительству и президенту управлять своими представителями. Но здесь возникает опасная тенденция - опасность того, что представители президента начнут подминать под себя полномочия, которые по праву принадлежат субъектам федерации. Ведь в Конституции провозглашен принцип разделения полномочий определено, что относится к компетенции федерации, а что к компетенции субъектов, и это должно жестко выполняться. Но сам по себе этот процесс деконцентрации власти я считаю совершенно правильным и необходимым.

Третий важный момент - это необходимость придания субъектам федерации больших полномочий в экономической и социальной сфере, прежде всего в налоговой сфере (налоги на собственность, налоги на имущество и т.д.). Почему это важно? Потому что из центра очень тяжело управлять этими налогами, а мэр и губернатор гораздо активнее и эффективнее будут управлять этим налогом, и будут заинтересованы в расширении налоговой базы. Такое расщепление налогов по уровням власти, на мой взгляд, позволило бы субъектам федерации и местному самоуправлению чувствовать себя более самостоятельными, более ответственно и эффективно использовать землю, имуществ, стимулировать развитие предприятий, и т.д.

Тут во вступительном слове прозвучал тезис, что мы не можем отказаться от федерализма и пойти по пути воссоздания унитарного государства, по той простой причине, что, мол, у нас не унитарное, а полиэтническое население. С моей точки зрения это не довод. Вот, скажем, Соединенные Штаты Америки - тоже федерация, причем первая и самая известная, но устроена она вовсе не по национально-этническому принципу. Во Флориде, которая сейчас у всех на слуху, латиноамериканского, испано-язычного населения, , наверное, в процентном отношении гораздо больше, чем татар в Татарстане. Но представил бы кто-нибудь, чтобы сейчас, что Флорида поставила вопрос о государственном испанском языке или что-нибудь вроде этого. В этом смысле Соединенные Штаты Америки не сравнимо более многообразный полиэтнический котел, чем современная Россия. Тем не менее, федерализм американский отнюдь не основывается на национально-этническом принципе.

Я постараюсь объяснить одну вещь и повернуть дискуссию немножко в другую сторону. Почему для нас сейчас плох федерализм, основанный на национально-этническом принципе? Внешняя, поверхностная сторона этого дела очень простая. У меня приятель есть, я знаю, что он чуваш. Так он сам уже забыл, что он чуваш, он русский давно. И я - Бородай, но ощущаю себя всецело русским. И ничего плохого в этом не вижу. Вот я представляю, окажись я сейчас волею судьбы в Киеве или на своей родине в Полтаве. Бородай на Украине славная фамилия! Там больше десяти полковников на Сечи были Бородаями! Неужели я бы не воспользовался своей фамилией Бородая? Я бы чина себе высокого потребовал. С какой стати там какой-то Иванов или Петров? Я - Бородай и у себя в Полтаве! Я распространяться не буду, у нас это зацвело пышным цветом с тех пор, как сказали - берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить. Вот и глотают.

Не только Россия, нет вообще ни одной современной нации, которая не была бы полиэтнической. Нет таких наций! Этносы - это прекрасно, этносы своеобразны, каждый отличается друг от друга и их своеобразие, это благо и хорошо. Но есть особенное своеобразие, некоторых этносов, которые почему-то все в упор не видят и стараются его замалчивать и забывать. Есть не просто этносы, а консерванты, выражаясь языком Гумилева, которые действительно, если угодно, сознательно или бессознательно стремятся сохранить себя как некоторую особенность, своеобразие, а есть этносы другого типа - плодоносные, можно сказать, нациообразующие. Кстати, быть нациообразующим этносом - это невеликая привилегия. С нациообразующим этносом дело происходит обычно так в истории: по евангельской притче, чтобы состояться как нациообразующий этнос, зерно должно, упав в землю, умереть. Истинно говорю вам, говорил Иисус, если зерно, упавши в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то даст очень много зерна. Вот судьба нациообразующего этноса! Таким нациообразующим этносом в России являлись русские. И это давало им особенный характер, который выражался в литературе. Вот Достоевский фантазировал насчет того, что русские все человеки, на основании того, что русские все человеки, власть должна принадлежать русским. Я не вижу ничего крамольного в этом лозунге, Достоевский знал, о чем он писал и что он говорил. Кстати, когда он выговаривал слово "русский", да еще, если угодно, в сочетании со своей формулой "власть в России русским", он имел в виду под русскими, разумеется, и Багратиона, и Даля и так далее.

Тема эта довольно важная, ее мало кто трогает, все как-то боятся ее выговаривать. А пора ее выговаривать, потому что... быть нациообразующим этносом - это огромная ответственность. Это значит надо забыть о своих привилегиях. Простой пример: сижу в армянской компании, вот надо помочь этому, сволочь он, конечно, но он же наш, армянин. Вот удивительная вещь, но среди русских, есть такая психологическая черта, пусть на меня армяне не обижаются, ну нет этого. Практически нет этого. Этнос как нациообразующее ядро отличается от всех других этносов тем, что он не способен становиться мафией. Этнос-консервант элементарно превращается в мафию. Кстати говоря, само слово "мафия" - слово сицилийское. Мафия в Сицилии образовывалась как кланово-этническая организация сицилийцев, которые хотели себя отличать и защитить от итальянцев, от испанцев, от французов. Первоначально так оно и было, это было национально-освободительное движение в Сицилии. Это была борьба за сохранение своей самобытности против всех прочих, других, чужих. И этносы-консерванты так себя и ведут, и так и складываются. "Ах, жрите столько, сколько можете проглотить" - вот мы и глотаем. Каковы порядки в России, в России, в исторической России до великой катастрофы 1917 года - а они были простые, неважно, высказывались они или не высказывались, да, они были таковыми. С ответственностью, да, власть федеральному центру. А что значит - власть федеральному центру? Что значит это, применительно к сегодняшней ситуации? Во всех этих попытках жалких, или, может быть, не совсем жалких, реформ, которые противоречиво намечаются? А обозначают они шаги, с моей точки зрения, скажем, путинские шаги, в очень в правильном направлении. В том самом направлении, что власть - федеральному центру. Какая власть? Вся реальная власть. Полиция, прокуратура, суд - это не региональное дело, а исключительно прерогатива федерального центра. Кстати говоря, прерогатива того, что называется Российской федерацией. Если кто-нибудь задумывался, и здесь парадокс. Мы знаем массу федераций на свете сейчас. Но мы себя называем Российская федерация. Почему-то не Мордовская Федерация, не Карельская Федерация, не какая-нибудь другая, а все-таки Российская Федерация. Вольно или невольно, подсознательно - мы все-таки это во главу угла ставим. Вот над этим стоит подумать.

Я думаю, что проблему федерализма нельзя рассматривать вне контекста общего состояния общества. Это было бы достаточно спекулятивно. А состояние общества, как оно сложилось в условиях ельцинского режима - это общество застойное, лишенное внутренней динамики и конкурентоспособности. Короче говоря, Россия сейчас потихонечку расползается. Если с этой точки зрения посмотреть на появление Путина и его политику, как она проводится, то тут просматриваются какие-то субъективные устремления, но есть и объективные моменты. Видимо, срабатывает инстинкт социального самосохранения - надо спасать Россию от этой вот гидры расползания, катастрофы, которая могла произойти сразу после осени 1998 года, но тогда ее удалось, слава Богу, избежать.

Как же можно уберечь Россию от расползания? Я полагаю, в этом суть, собственно, той политики, которая проводится федеральной властью, и это, конечно, не развитие федерализма. Где-то подспудно идет процесс и делаются попытки создания унитарного государства. Естественно, резкие движения в данной ситуации невозможны, делается это все постепенно, и появляются противоречия. Прежде всего, противоречия между центром и региональными баронами, с одной стороны, и олигархами - с другой. Ситуация, я имею в виду и действия Путина и реакцию на них, чрезвычайно похожа, в данном случае, если корректны какие-то исторические сравнения, с тем, что делал Грозный с опричниками. Она лишена той жестокости, но действия Путина - деление властей, территорий, уровня вертикальной власти, и создание некоего образования вроде партии "Единство", которой можно только привесить собачью пасть и метелку, все это, пусть и в смягченном, карикатурном виде, напоминает эту самую ситуацию. Там общество тоже находилось на грани распада. И борьба, которая шла тогда у Ивана с боярами, приняла примерно такой же характер. Казалось бы, никакого сопротивления нет, все идет латентно, и тем не менее, чем жестче поступал Иван Грозный, сопротивления не было. В конце концов, казалось бы, удалось преодолеть, снять это противоречие, но потом все эти деятели, все эти княжата благополучно вернулись на свои места. То есть Грозному так и не удалось разрешить эти противоречия в расползающемся обществе. Ну, а потом все кончилось гражданской войной, которую развязало именно это боярство, остатки удельной аристократии.

Итак, что же в перспективе может быть? Думаю, что Путину до конца провести дефедерализацию этого общества не удастся, как, впрочем, и устранить противостояние этих элит, которые на обострение не пойдут. Их вполне устроит тихий процесс данного существования, который может продлиться сколько угодно долго, если не будет каких-то внешних воздействий. Мы ведь живем потому, что у нас есть труба, если ее перерубить, то возникнут проблемы. Нет внешнего врага. Путину очень хочется создать унитарную систему, восстановить жесткую вертикаль. Но реальных предпосылок для этого нет, как нет их и у местных княжат. Общество находится в состоянии апатии и усталости, и эта усталость не проходит, поэтому какое-то время это ползучее противостояние и тихое расползание, гниение общества будет продолжаться.

Тезис первый. Поставленная цель - возвращение не только внешней, но и внутренней субъектности государства, - безусловно рациональна, справедлива и заслуживает поддержки. Что касается средств достижения этой цели, то здесь возникает проблема. Средством должна быть стратегия, которой нет, в этом я согласна с Муху Гимбатовичем, так же, как нет этой стратегии и в других областях. Но есть декларация -построение сильного государства. Но что такое сильное государство? Сильное государство отнюдь не авторитарное государство, скорее это эффективное государство. А что происходит у нас? Говорят и пишут о том, что у нас происходит становление авторитаризма. Я бы воздержалась от такой категорической оценки. Почему? - Потому что даже такому талантливому человеку, как Иосиф Виссарионович, потребовалось 15 лет, чтобы выстроить авторитарное государство. Авторитарное государство - это когда после нажатия кнопки нечто происходит и цель достигается.

О том, как достигается и работает авторитарный механизм у нас сегодня свидетельствует один маленький пример, который мне рассказал один мой коллега, эксперт. В ходе визита Путина в Ташкент было заключено соглашение с Каримовым о том, что Российская Федерация в связи с военно-политической ситуацией в Узбекистане окажет военно-техническую помощь Узбекистану путем поставки военной техники. После этого люди из Узбекистана приезжают в Москву для реализации соглашения. Им здесь говорят "гоните деньги". Те говорят - как же так, было заключено соглашение о том, что без денег. Но я вывожу за скобки саму суть вопроса, в принципе, я считаю, что деньги нужно платить за все, и за военную технику тоже, как бы не были велики стратегические интересы. Но в данном случае речь идет о формально-процессуальной стороне дела - президент заключил соглашение, которое не выполняется на подчиненных ему уровнях управления. Это - авторитаризм? Я не уверена.

В области построения федеративных отношений государство уже показало свою неэффективность. И вряд ли оно станет более эффективным в ходе реализации путинской реформы. Муху Гимбатович тут приводил пример о назначении руководителей федеральных структур в регионах из центра, этих структур в регионах много, например, Россель в Свердловской области насчитал 64 федеральные структуры. Безусловно, руководители должны назначаться в центре, но обязательно по согласованию с региональным руководством. Ибо с назначенцами, которые пришли вопреки воле региональных руководителей, у последних эффективного взаимодействия никогда не будет. Будет тихий саботаж даже при внешней лояльности. Так что же нужно? Подход, мне кажется, может быть выработан в русле такого логического дискурса. Что такое региональная власть? Это разновидность групп интересов и групп давлений, если рассуждать в терминах современной политологии. Теория и опыт показывают, что наиболее эффективные технологии взаимодействия групп и интересов является согласование интересов. К сожалению, у нас этого не происходит. В русле согласования интересов технологией оптимизации является политический торг. Торг между центром и регионами в данном случае. Но те люди и инструменты, которые используются на практике сегодня, мало работают на цель эффективного взаимодействия, потому что на деле лозунг сильного государства трансформируется в лозунг силового государства, а это совсем не одно и то же. Когда пять из семи постпредов люди военные... Я не испытываю никаких симпатий к Кириенко, но почему-то думаю, что он будет более эффективен во взаимодействии с Шаймиевым, весьма сложным человеком, чем, например, Казанцев, перед которым нужно снять шляпу как военным, который в условиях развала государства все-таки худо-бедно как-то пытался интересы армии защитить. И когда в губернаторском корпусе появляется все больше военных, как тот же Шаманов, я не очень уверена, что в технологиях политического торга он будет более эффективен, чем гражданский человек.

Сразу же возникают, по закону ассоциации, в памяти слова А.К.Толстого, которые он вложил в уста молодого еще Бориса Годунова в "Смерти Иоанна Грозного" - "та власть, что нас на части раздробила, она одна и связывает нас. Исчезни власть - и тело распадется". О каком теле шла речь? О социальном теле, об обществе, деструктурированном, кстати говоря, Иваном Грозным. И когда говорят, что он великий государь, потому что укреплял государство, он на самом деле уничтожал наиболее структурированную часть, феодальную часть зарождающихся феодалов, княжат и аристократию, покушаясь на клир и независимость церкви, уничтожая, например, право на представительство интересов милосердия у мирян перед властью. И вот, перебрасывая мостик из прошлого в настоящее, задумаешься, а какой вектор несут в себе реформы Путина? В 1983 году тогдашний генсек Андропов поручил своей аналитической группе составить проект разделения территории Советского Союза на 17 федеральных округов, они назывались тогда не федеральные, а союзные округа. И возглавил эту аналитическую группу тогдашний советник генсека Аркадий Иванович Вольский. Уже тогда границы союзных округов - они были показаны на карте - почти совпадали с границами нынешних семи федеральных округов. Это произошло случайно вроде бы. На самом деле тут пробивала себе дорогу необходимость. Восстановление властной вертикали, безусловно, лежит в русле укрепления государства. Кто спорит? Но, заметим, это происходит под флагом борьбы с феодальными вольностями, которые, тоже отметим, послужили исторической основой для гражданских свобод. Трагедия для России в гражданском плане была в том, что она не прошла этой школы феодализма, и было бы неверно отрицательно оценивать с этой точки зрения этих наших бояр, княжат, удельных князей - как угодно их называйте сейчас. Ибо бояре - это был серьезный противовес самодержавному произволу, когда они были корпоративно организованы в дружину, они эффективно противостояли. Как только они были разгромлены, т.е. была сломлена боярская военная рать и их политическое могущество, распалось тело и началась смута. Произвол не создал сильного государства. Оно обессилело, фактически уничтожило свой политико-образующий слой.

Относительно федералистских традиций в России. Были ли они? Слабой федерацией была Новгородская Республика. Конец XV века - это была точка исторической бифуркации, когда можно было пойти по пути либо федеративного, либо унитарно-вотчинного устройства. Золотой Орде удобна была унитарно-вотчинная, и, кстати говоря, один из улусов Золотой Орды настолько укрепился в военном, материальном и финансовом отношении, что взял и проглотил метрополию Сарай. Победил и стал очень большой Золотой Ордой под названием "Московское царство". Примеров можно привести и других немало, когда слабая конфедерация становится сильной, прочной федерацией. Конфедерация, например, Швейцарская, или конфедерация Соединенные Штаты Америки, весьма слабая тогда конфедерация, состоявшая из 13 штатов, которые долго спорили, иметь ли им президента и 9 лет вообще без президента жили.

Следующий тезис. Как вообще надо относиться к региональным элитам, к этнократии, и вообще, хороша ли вот эта ассиметричная федерация, которая утвердилась у нас формально с 1993 года. Я также, как коллега Федосов, работал в той же самой группе по написанию Конституции, только в другой секции. И вот мы тоже были озабочены тем, что в первоначальном варианте, представленном от имени Президента, писали его два человека, Собчак и Алексеев, был прописан этот колоссальный перекос в сторону этнически организованных государственных образований. Вообще говоря, слова "нация" и "этнос" на Западе четко разведены. Политическая совокупность граждан - это нация, этнос - это историческое образование, культурно-историческое образование. Вот Чечня являет пример того, как этнос не становится государственно-образующим слоем. Это не нациообразующий этнос - Чечня распадается на кланы, тейпы, и потому чеченцы никак не могут создать свое государство. Русские создавали государство не по этническому, а по корпоративному, семейно-дружинному принципу. Они называли русскими тех, кто входил в дружину варяжскую, кто обслуживал интересы этой дружины, кто группировался вокруг центра этой первичной кристаллизации русского государства. Потом, русские, строго говоря, это не этнос, это с самого начала была политическая совокупность не граждан, конечно, это был государственно-образующий слой, который расширился до этнических характеристик. Точно также возникали и европейские государства. Можно провести строгую параллель между европейскими государствами каролингской империи и Киевской Русью, то, что потребовало в Западной Европе пятьсот лет, за пятьдесят лет прошла славянско-варяжская русская государственность. Так что ничего трагичного сейчас не происходит.

Теперь последнее замечание. Насчет того, что в каждом политикообразующем слое есть две тенденции, одни унитарные, условно назовем якобинцы, другие - федералистские, условно назовем их жирондисты. Вот эти две части политико-образующего слоя Франции и разорвали ее, началась гражданская война. Возможна ли она у нас? Нет, конечно. Общество настолько слабее государства, а государство настолько систематически организовано, что государство действительно у нас, воспользуюсь словами Маркса, свободно - что хочет с народом, то и делает, ибо народ-то деструктурирован. Да, разорвались региональные элиты. И слава Богу! Они не позволят владеть и править по принципу опричнины, так, как это было в 1564-72 годах, когда все, что угодно могли потом сделать, когда сломили шеи княжатам. Ведь смел делать ничего, например, в 50-е годы Иван Грозный того, что он творил в 60-е, 70-е и начале 80-х годов. Не смел, потому что была оппозиция. Поэтому не надо проклинать Шаймиева, Лужкова и других княжат, красных баронов, как раньше в промышленности их клеймили, и вообще баронов. Воздадим должное феодальным вольностям.

Во-первых, я согласен, что к 1999 году процесс разбалтывания болтов и гаек, как здесь было сказано, прошел свой минимум. Но это был не процесс разбалтывания болтов и гаек в федералистском смысле. Это разболтались все общегосударственные болты и гайки, и в сфере государственности, и во всех аспектах управления экономикой, и т.д. И когда наш нынешний президент стал задумываться относительно того, как все это дело собрать, мне кажется, он меньше всего думал о федерализме. Он собирался, безусловно, и собирается сейчас затягивать болты и гайки, исходя из своих представлений о власти, над чем властвовать. Естественно, над государством, в котором эти самые болты и гайки затянуты и лучше всего, конечно же, когда оно является унитарным. Но, избави Бог, нам погружаться в сложные раздумья относительно того, как унитаризм согласуется или не согласуется с федерализмом, не до того. Естественно, лучше всего, когда есть четко работающие приводы, как сказано у Козьмы Пруткова - щелкни кобылу в нос, она махнет хвостом. Вот только точно бы знать, чем она махнет - ему больше всего нужно. Ну и кто властвует? Конечно, президент. Дальше привлекаются элементарные понятия теории управления. Один человек может властвовать, непосредственно управлять, непосредственно контролировать семь, десять, максимум двенадцать исполнителей. Он не может иметь дело со ста управляемыми единицами. Поэтому надо ввести какие-то территориальные единицы, более крупные, чем субъекты Федерации, и так еще, чтобы осталось внимание, которого потребуют иные, не территориальные структуры. Вот и получается семь округов плюс силовые ведомства плюс премьер-министр. Все. Я совершенно уверен, что эта формула и была господствующей при выборе направления так называемых реформ. А федерализм сюда просто попал под колесо.

Конечно, слишком многое в России зависит не только от идеи, но и от ее исполнителей. И этим-то Россия, между прочим, отличается от так называемых цивилизованных государств, которые ухитряются организовывать исполнение идей в значительной степени, или, по крайней мере, не слишком зависимо от конкретных исполнителей, а у нас всегда любую хорошую идею можно извратить, любую идиотскую идею можно пустить на благо обществу, если, конечно, найти для нее умных, хороших и умелых исполнителей. Те, кто сейчас являются руководителями федеральных округов, себя не зарекомендовали себя пока абсолютно ничем, ни в своей предыдущей службе, ни в этой. Ради Бога, не обольщайтесь насчет господина Кириенко, ведь именно он обладает удивительной неспособностью к переговорам, именно он схлопотал нашему государству дефолт 1998 года. Вместо того, чтобы договориться со всеми кредиторами, как это положено в мире, сделать это за закрытыми дверями, без всякого пиара, без крика, он взял и грохнул - не будем платить по долгам. И получился дефолт. Вот так никто не делает. Это варварство, то, что тогда произошло, происходящее от полной неспособности и отсутствия представлений о том, что такое переговорный процесс, что такое согласование интересов и как надо делать такие дела. Может, жизнь этого молодого человека чему-то и научила, я этого совершенно не исключаю... Не знаю, что он представляет собой сейчас, но опять-таки, по его бэк-гранду в государственной службе он как раз и не способен организовать что бы то ни было переговорное.

В наших социальных условиях процесс согласования интересов - это центральный момент! - отличается одним замечательным, к сожалению, негативным, свойством: любой компромисс, достигнутый сегодня, отвергается завтра, потому что он оказывается не устойчивым. Наши социальные структуры, наш менталитет, к сожалению, таковы, что достижения устойчивого компромисса, устойчивого согласования интересов - для нас это фикция. Вы говорите, что авторитаризм это или не авторитаризм, когда Путин подписал с Каримовым соглашение о поставках вооружения бесплатно, а когда узбеки приехали сюда, им сказали "гони монету". Да уверяю вас, Путин прекрасно знал, что платить заставят. А если не будут платить, то ничего не дадут. Он это знал, когда подписывал это соглашение. Это, между прочим, во-первых, авторитаризм в чистом совершенно виде, а, во-вторых, все то же наше отношение к согласованию интересов и компромиссам. Все то же самое. И к тому же разгильдяйство.

Ну, а финиш, - скажу как эколог, конечно, вынужденный заниматься и демографическими глобальными проблемами, в том числе и проблемами депопуляции. У нас, знаете ли, есть такой лозунг- каждый родившийся имеет право на достойную человека жизнь, и каждый народ имеет право на место в семье народов. Но в нашем государстве все перепутано, и давать права и гарантии этносу, конечно, еще труднее, чем давать права и гарантии субъекту федерации. А так, в общем-то, процесс, который сейчас идет, это вовсе не дополнительные полномочия региональным органам власти, это, наоборот, сокращение их полномочий. И для того, чтобы эти полномочия сократить, и вводится этот промежуточный уровень, семь федеральных округов. Только для того, чтобы сократить полномочия внизу и подтянуть болты и гайки. А кто уж они там - этносы, субъекты, князья, князьки - об этом обо всем меньше всего думаем.

Я тоже не считаю себя специалистом в области федерализма, и пытаюсь только во всем, что слышал, какую-то логику для себя просчитать. Все, что я услышал о федерализме, не объясняет мне одного, не могу понять, как это объяснить для себя, может быть мое выступление как вопрос к заключению - не понимаю, почему Тамбовская или Якутская область - почему это субъекты федерации? Чем плохо быть просто губернией, просто областью? С теми же выборными губернаторами, с теми же органами местной власти. Что дает то, что я Тамбовскую область непонятно почему буду считать субъектом федерации? Я пока от национального вопроса отвлекаюсь. Меня интересует, почему в составе исконных территорий России их поделили на субъекты федерации. Зачем? Сбалансировать с национальным составом?

Мы никак не можем понять, что федерация это чисто политическая категория, т.е. это не национальная, не территориальная, не географическая, не региональная категория - это чистая политика. Проблема федерации всегда возникала в ситуациях перед государствами, насколько я понимаю, которые по каким-то причинам не могли быть представлены в качестве некоторого единого мононационального государства с единой территорией, с единой землей и с единым народом на этой земле. И тогда, поскольку какие-то территории, которые до того жили, может быть раздельно, может быть, независимо друг от друга, объединяются, тогда возникает необходимость некоторого договора между этими территориями и народами, на них живущими, об образовании государства, которое не может сразу превратиться в некоторое единое государство и вынуждено существовать в такой промежуточной зоне между независимостью полной и невозможностью жить в едином, мононациональном государстве. Это особый тип политического договора, который, чего я никак не могу понять, почему-то надо распространять на исконно единую территорию. Ведь что такое быть субъектом федерации в отличие от того, чтобы просто представлять местную область или губернию? Это значит, считать себя соучредителем этого государства. Тогда давайте договоримся, что это государство образовано по решению Тамбовской области. Мне совершенно непонятно, почему то, что сложилось и существовало в течение столетий как некоторое единое целое, надо дробить по этому принципу. Ради Бога, дайте им какие угодно права и пусть там будет и местное самоуправление и выборность всех органов власти. Но причем тут быть субъектом федерации? Вот этого я никак понять не могу. Это первое, что я хочу сказать.

- Там парламент же снимает, а не президент какой-то, над ним стоящий. Так то же самое и в Америке происходит, какой американский президент может какого губернатора снять? Губернатора может снять суд, или во всяком случае та масса, которая его избрала. Тогда давайте честно говорить, что это за федеративный принцип? Я понял так, что мы в России изобрели третий тип федерации. Есть федерация земельная, как скажем, в Германии, где она возникла в силу того, что Германия вообще-то образовалась в единое государство сравнительно недавно, с Бисмарком. Есть федерации национальные, самые непрочные, кстати, все они распадаются. Ну, Швейцария, там всемирный банк, поэтому она не распадается. Распалась Чехословакия, распалась Югославия, какой ценой - мы все это знаем. Федерация-нация это вообще самое непрочное образование, потому что либо ты уже движешься в сторону единого государства, либо ты в конечном счете будешь из него выходить. Мы придумали третий тип федерации. Поэтому у нас все так и происходит. Мы придумали федерацию начальников. Не земель, не наций, а начальников. У нас о федерации мечтают местные элиты, которые хотят завоевать какую-то толику власти. Я уверяю вас, что никто не носится среди значительной массы населения с этой идеей федерации, никому она не нужна, это нужно начальству. И мы для этого дела и придумали этот самый федеративный принцип.

Теперь национальный вопрос. Да не решается национальный вопрос посредством федерации. Да, дайте автономию! Есть классические формы решения всех национальных проблем. Дайте автономию - культурную, экономическую дайте автономию. Почему плохо быть автономным? Почему обязательно надо стать и называться субъектом федерации? Естественно, нельзя сказать, что все народы, которые населяют территорию России, одновременно являются соучредителями. Тогда мы вообще запутаемся в собственном государстве. Ну не так оно складывалось, исторически не так складывалось. А если они хотят оставаться на своей земле со своими обычаями, со своим языком, со своей культурой, со своими даже какими-то нормами политическими - дайте автономию. Я даже больше думаю - если мы пойдем по пути не федеративного устройства, а по пути автономии, эти народы и эти земли получат больше прав. Потому что как только в России возникает федерация, как она в начале века возникла, сразу же возник страшный противовес в виде монолитной партии. И только поэтому федерация была разрешена. Возникает совершенно авторитарная власть, и вот в этом весь фокус - в любой федеративной системе вы, как ни странно, в качестве неизбежного следствия получите абсолютистское начало. И сегодня эта логика четко просматривается. Ведь с помощью федерации мы хотим компенсировать отсутствие гражданского общества. Его у нас нет. Россия еще не сложилась как единая социально-общественная система. И мы решили, что можно эту штуку каким-то образом хитро объехать с помощью этого самого федеративного принципа. К чему приведет федерация? Я вам точно скажу - к созданию нового типа тоталитаризма. Вот к чему мы приедем. А если бы мы пошли действительно по линии создания моноединого, унитарного государства, но с колоссальными автономиями, - тут бы мы ближе подошли именно к демократическому и гражданскому обществу.

Я прежде всего хотел бы сказать, что получил огромное удовольствие от того, что явился участником этой дискуссии и имел возможность выслушать такое разнообразное количество мнений, суждений. Я согласен отчасти с теми, кто говорил, что федерализмом все вопросы в России решить нельзя. Но судьба федерализма у нас в повестке дня стоит. Мы забыли бы о федерализме, если бы страна была похожа на страну. Что такое страна? Страна - это границы государственные, а у нашего государства нет границ. Государство - это единое законодательное поле деятельности. И этого нет. Государство - это публичная власть, единая. И этого нет. Поэтому сегодняшняя Россия - это какое-то дырявое образование, где люди страдают. Дагестан, замечу, когда в стране гулял парад суверенитетов никакой суверенитет не принял. Это единственная из республик России, которая на сессии Верховного совета официально отклонила идею суверенитета. Это единственная республика, в конституции которой написано, что это субъект Российской Федерации, часть Российской Федерации. Мы так и сейчас рассматриваем себя.

Но сегодня, когда государства в полном смысле нет и оно мало что может дать горцу, который живет в горах, и он живет значительно хуже, чем средний житель Российской Федерации, он думает, кто же виноват в этом? Федерализм его не накормит, и унитарное государство не накормит, если в этом государстве не будет нормальной экономической, социальной, национальной, военной и любой другой политики, которая была бы понятна хотя бы нам, руководителям. Сегодня один говорит: федерализм - эксперимент в России. Это одна точка зрения. Я говорю - нет, я с этим не согласен. Третий - третье, четвертый - четвертое, а у государства должна быть четкая политика во всех вопросах. У дагестанцев огромная надежда на Путина. Боле 80 процентов дагестанцев проголосовали за Путина. Мы не хотим, чтобы старая политика продолжалась в стране. Нам нужно уровень экономической жизни нашей страны. Любым образом. Кто-то считает, что в этом году идет стабилизация. Я, например, так не считаю так как не вижу крупных структурных сдвигов в экономике, которые позволяли бы делать оптимистические выводы. А не будет нормальной экономики - ничего не будет. И никакая федерация ничего не даст. Хотя форма государственного устройства страны - фактор исключительно важный в решении всех вопросов. И здесь, повторяю спешить нельзя, рубить с плеч нельзя, совершенствовать его надо шаг за шагом. И не с упразднения или укрупнения республик надо начинать. Лучше начать с укрупнения других субъектов, тогда видно будет, что это такое, какие возникают проблемы. Никто не спорит с тем, что управлять 89 субъектами трудно, невозможно из Центра. Но и очертя голову принимать решения нельзя.

Здесь очень эмоционально выступал Юрий Мефодьевич. Вы счастливый человек, если никто напоминает о вашей национальности и вы сами не чувствуете русский вы, украинец и так далее. Хорошо вы живете, я вам завидую. Но не все в России так чувствуют себя, как вы, и призываю немножко на землю опуститься. Я, председатель парламента Дагестана, пока дойду в Москве до гостиницы, меня два-три раза останавливают: "Ваши документы". Я показываю. Как только я документы показываю - "идите". Ведь некоторое время назад в советское время в Москву я приезжал как домой. Вы знаете, я гулял до утра, я шел к друзьям в тоталитарном государстве до 12 часов ночи, а потом спокойно приходил в гостиницу. И ни о федерации я не думал, ни о квазифедерации, как вы говорите, или об унитарном государстве, и ни один горец об этом не думал. Но сегодня же невозможно пройти. Даже мне невозможно, руководителю. У меня удостоверение члена Совета Федерации. Без этой бумаги я здесь ничего не стою! Разве это мой дом, если я здесь, в Москве, в столице государства, не чувствую себя как дома. Эту Чечню же не я навязал. Все это безобразие навязано Москвой и московской политикой. Суверенитеты это республики придумали? Нет. Опять же Москва.

Другая крайность - центру все, регионам - ничего. Неправильно это. Ничего из такой политики не выйдет. Должно быть четко определено, за что отвечает центр, за что отвечает этот округ, за что я отвечаю. Третья крайность - вакханалия законов! Законы надо приводить в порядок. Никто же с этим не спорит. Внутри одного государства не может быть противоречивых законов, тем более направленных против интересов государства. Но и здесь не может быть солдафонства. Нельзя ставить вопросы ребром - за месяц или полгода все законы приведете в соответствие. За десять лет делали что хотели, а теперь за месяц приведите все в соответствие с федеральным законом. А что если в каких-то вопросах местные законы лучше федеральных? Ведь это тоже должно быть согласованно, в интересах и страны и субъектов. И здесь крайности опасны.

Другой пример. В Дагестане по федеральному закону невозможно проводить выборы в представительные органы или парламент, т.к. у нас самая многонациональная республика в стране, где проживает 14 так называемых государственно-образующих народов. Если выборы проведем по федеральному закону, то в парламенте будут представители трех-четырех наиболее крупных народов. А что делать остальным? Остальным ничего не остается делать, кроме как создавать собственные парламенты со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но надо же в интересах государства, его единства и спокойствия в республике принимать наши поправки по квотам национальным, а не просто отмахиваться от проблемы. Ничего не получится, если не исходить из жизни, из реальностей. То есть приведение в соответствие законов должно быть дорогой с двусторонним движением.

Информационное агентство НЕТДА БеЛКА - библиотека электронных листков, книг и архивов "Сохранить Россию"

Судьба российского федерализма

Информационное агентство НЕТДА
БеЛКА - библиотека электронных листков, книг и архивов
"Сохранить Россию"